Document
Воспитание культурной политики надежды: лекция Александра Филоненко

Мало кто задумывается о том, как наше мировосприятие может менять городское пространство. Александр Филоненко, философ, богослов, доцент кафедры теории культуры и философии науки философского факультета Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина провел лекцию в Impact Hub Odessa о том, как умение людей надеяться влияет на их способность создавать вещи, которые изменят ход истории или расширят наши представления о человеческих возможностях. Рассматриваем принцип надежды на примере Флоренции, Барселоны и всей Европы в целом.


 

Из трех добродетелей ― вера, надежда, любовь ― надежда сейчас самая слабая. Ольга Седакова в книге «Данте: мудрость надежды» говорит, что после ГУЛАГа и расчеловечивания очень трудно надеяться. Споры шли о разном, но что Шаламов, что Солженицын, сходились в одном: для того, чтобы выжить в ГУЛАГе, нужно было оставить надежду. В противном случае мысли о том, чтобы увидеть близких, побывать дома, найти справедливость, использовались против их носителя. Советские люди могли не читать Данте, но все знали одну его строчку: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Не все знали, что это написано на аде. Скорее считали, что это афоризм житейской мудрости.

Современный человек надеется на близкие и доступные вещи: что завтра будет хорошая погода, что не придется утром долго ждать транспорт, что зарплату дадут вовремя. Никто уже не думает о том, чего ждать через год, два, пять лет. Это влияет на нашу общественную жизнь: бизнес создается по принципу максимальной прибыли при минимальных сроках, город застраивается так, чтобы побыстрее распродать помещения. Не заботясь о том, что это сделает с инфраструктурой в будущем, никто не вкладывается в научные исследования, потому что они не дают сиюминутного результата. Но в истории есть примеры того, как с помощью надежды люди делали невозможные вещи, и как они намеренно создавали в городе пространства надежды.

 



Переместимся во Флоренцию 13-го века. В 1289 году флорентийцы решили построить храм, который потом будет назван Санта Мария дель Фьорэ, возможно самый известный из католических храмов в мире. Современные градостроители бы начали с проекта постройки, но флорентийцам это было не нужно. Более того, это было невозможно, потому что никто в мире не умел строить купол, который они задумали. Через 92 года они возвели все, кроме этого купола. Три поколения отдавали все, что у них есть: деньги, вещи, жизни ― надеясь, что появится человек, который скажет, что делать с этой дырой в потолке. Они знали, что результата не увидят ни они, ни их дети, ни даже их внуки, но все равно продолжали это делать. Через еще сорок лет в город приехал Филиппо Брунеллески, который смог построить восьмигранный купол высотой в 90 метров. Окончательное строительство было закончено только в 1877 году. Возможно ли в Одессе сейчас начать стройку, которая закончится через 600 лет? Без здравого проекта, без понимания того, как это будет строиться и сколько это будет стоить, даже без примерной даты завершения строительства. Можно сказать, что это просто религиозные фанатики, что с них взять? Но есть факт - купол в итоге построен, а значит это принцип построения цивилизации. Принцип надежды. И если у них получилось, то чем мы хуже?

 

 

Они знали, что результата не увидят ни они, ни их дети, ни даже их внуки, но все равно продолжали это делать.

 

 

Еще один пример связан с самым знаменитым проектом Антонио Гауди. Каждый турист и путешественник мечтает увидеть Храм Святого Семейства в Барселоне. Он ошарашивает с первого взгляда даже тех, кто никогда не интересовался религиозной архитектурой. Но мало кто знает, что храм был построен специально для того, чтобы не дать горожанам потерять надежду. Однажды в 1866 году книготорговец по имени Жозеп Бокабелья понял, что Барселону ждет плохое будущее. Город стремительно богател и людям казалось, что они на пути к величию, но Бокабелья чувствовал, что это плохо кончится. Когда люди будут зарабатывать больше денег, они начнут планировать доходы и расходы, ближайшие проекты, распорядок дня. Время в их сознании будет дробиться, сокращаться, и в итоге человек, видящий план своей жизни на пять лет вперед, будет казаться пророком. А когда человек не видит дальше собственного носа, у него не может быть надежды ― ведь она всегда устремлена в будущее. Но Бокабелья понял что нужно делать, чтобы это предотвратить. Он предложил возродить почитание Иосифа. Это какая-то очень странная «поэзия», не так ли? Бокабелья говорит, что именно во времена взрывного прогресса, люди должны помнить об отцовстве. Иосиф отдал всего себя ребенку, точно зная, что никогда не увидит его взрослым. Бокабелья предлагает построить храм святого Иосифа, и сделать это так, чтобы каждому ежу во вселенной было понятно, что он построен только с помощью безумной надежды. При этом никаких спонсоров быть не должно - храм должен быть построен только на пожертвования. Начались поиски архитектора. Первый проект Саграда-Фамилия выглядел, как скучный школьный проект, обычный маленький храмик. А что еще можно построить на пожертвования? Но мать Бокабельи сказала ему, что во сне видела архитектора будущего храма. У него были очень яркие голубые глаза. Это тоже очень знаково, потому что в средневековой традиции в постановки на роль Иосифа брали только актера с голубыми глазами, даже если он совершенно неталантливый. Такие же глаза были у Гауди. Он уже был знаменит, занимался дорогостоящими заказами, но никому и в голову не приходило доверить ему постройку храма. Было страшно представить, как будет выглядеть католическая постройка в его стиле. Но Бокабелья доверяет матери, и они начинают работу. Гауди знал, что мы вступаем во времена людей со слабой надеждой. Он понимал, что если не успеет достроить Саграду, люди могут не продолжить. Гауди ставит перед собой цель построить здание, которое в самом себе содержит провокацию надежды. Он построил только один фасад, фасад рождества, на который вынес то, что обычно всегда находится внутри храма ― тайну рождества христова. Возможно, этим он предвосхитил появление атеистов, которые не заходят в храм. Но он точно хотел, чтобы проходящие люди думали: «Господи, как красиво, но почему здесь только одна стена?». Для Гауди это принципиально ― поддерживать надежду через красоту. И мастер преуспел. Строительство храма продолжается и по сей день, его собираются закончить в 2026 году.

 

 

Поддерживать надежду через красоту

 

 

Многие могут возразить, что оба эти примера связаны с религиозным типом мышления и никак могут быть реализованы в современном мире, а уж тем более в современной Одессе. Как мы можем создать пространство надежды в двадцать первом веке? К ответу на этот вопрос ближе всего подобрались нашли бабушки и дедушки, которые разбивают на дачах сады с долгорастущими деревьями. Эти деревья, которые увидят только их дети и внуки, являются той самой воспроизводящейся надеждой. И это то, что мы можем реализовывать в своих микрорайонах. Создание городских садов и парковых зон сейчас, обеспечит нас заботой о них на многие поколения вперед. Это именно та протяженность во времени, привыкая к которой, человек начинает переносить надежду на остальные аспекты своей жизни. Начиная делать что-либо, мы должны действовать не потому что это принесет нам результат, а потому что верим в то, что когда-то наша затея превратится в нечто грандиозное. Возможно, это знали и первые одесские градоначальники, создавая в центре городской сад. Люди, которые точно знали, что не будут жить в Одессе, что вообще не останутся тут надолго, но при этом строили то, что останется на века.

 

 

Конечно, мы не градостроители. У нас нет ни полномочий, ни возможностей заниматься модификацией города, у нас есть свои работы, заботы, семьи. Но в истории есть пример того, как несколько двадцатилетних людей сделали и того больше. В 80-х годах прошлого века Аласдер Макинтайер в книге «После добродетели» написал, что наши времена, при всей опасности и недопустимости этой параллели, напоминают годы окончания римской империи. Люди буквально оказались на руинах, но смогли это преодолеть и создать самую могущественную цивилизацию, которая продолжает существовать и по сей день - европейскую. Тогда нашлись молодые мужчины и женщины, которые перестали связывать свою судьбу с судьбами империи. Их начал интересовать один вопрос: что значит для них лично «жить хорошо»? Эти молодые люди во главе с Бенедиктом Нурсийским уходят на гору, в пещеру, чтобы жить там вместе. Ему тогда было 20 лет. Заслуга Бенедикта состоит в следующем: из философии, как практики свободного, ничем не занятого человека, он сделал доступную для всех практику, где труд - обязателен. Если раньше считалось, что труд нужен для выживания, то Бенедикт предложил рассматривать его как путь к духовному развитию. Сейчас кажется, что это вообще неэффективно - на римскую империю нападают варвары, постоянно возникают вспышки насилия, народ в упадке, как можно что-либо изменить, просто трудясь в пещере? Но его ученики распространяются по европе как пожар - они появляются в самых неприспособленных местах для жизни и начинают строить нечто невообразимое. Этих подростков не интересует ничего, кроме счастливой жизни здесь и сейчас. Они начинают делать пиво, которое они не собираются пить, выводить растения, которых никогда никто не видел, строить такую архитектуру, которой не бывает. Через какое-то время во всех частях Европы от Ирландии до Польши возникают огромные бенедиктинские монастыри. Даже сейчас кажется, что это построили не люди, а какие-то циклопы. Монтекассино, Монсеррат - эти огромные монастыри, с их избыточностью, щедростью, роскошью, поддерживаются несколькими десятками монахов. Они читают там книжки, занимаются науками, ремеслами, искусствами и в итоге сохраняют цивилизацию. Вся Европа существовала тогда благодаря тонким ручейкам бенедиктинской традиции. Потом крупнейшие города Европы начали появляться, как двухъядерная модель: странный симбиоз монахов и викингов, которые пристраивались вокруг.

 

Это отличный пример того, что если вместе соберутся несколько людей и начнут задавать себе какой-то трудный вопрос, ответ на него может давать плоды на протяжении тысячелетий. Так почему бы не начать и нам? Работая сегодня на тем, что кажется нам правильным, красивым, нужным, мы можем ничего не добиться прямо сейчас. Но это и не нужно. Если наши усилия заложат основу для будущих поколений, это уже будет больше, чем у нас есть сейчас.

Похожие Теги: архитектура город
Поделиться:

Похожие материалы