Document
Садись два! Рассказы Юлии Вербы с одесским колоритом

Что происходит в Вегасе – остается в Вегасе. То, что происходит в поезде, через неделю знает вся средняя школа и особо борзые третьеклашки. 


Это был наш первый групповой трип на зимних каникулах. На границе гормональных штормов с первыми прыщами, но еще без глобальных личных драм. У нас были плацкарта, карты, яйца, печенье, классная с валидолом и труп курицы Виталика Мариненко, обнаруженный в рюкзаке на обратном пути. Школьный клуб интерациональной дружбы почему-то поддерживал исключительно односторонние связи с Канадской провинцией Альберта и двусторонние со школой во Владимире. Мы ехали по малому «Золотому кольцу» через Москву. На самом деле с таким запасом еды и адреналина можно ехать куда и сколько угодно, главное в поезде. 

 

Сейчас на каждого выпускника в поездке приходится полторы мамы, литр йогурта и родительский контроль в телефоне. Но, в далекие от цифровой эры годы, на ближайшей станции нам удалось раздобыть шкалик водки, бутылку пива и эротические черно-белые открытки у глухонемого коммивояжера. Принцип распространения алкоголя среди школьников похож на раздачу фильмов на торрентах в начале двухтысячных. Одной покупки хватило, чтобы весь вагон почувствовал себя, взрослым, пьяным и совершенно развратным.

Учителей отвлекали отличники, которым пообещали показать открытки. Хотя у сопровождающих была собственная культурная программа. Пока наша пенсионная классная боролась за жизнь и очередь в туалет, отсутствие личных границ и пять человек прилипал на третьей полке не мешало завучу по культмассовой работе Ирине Леонидовне и физичке Наталье Ивановне культурно отдыхать. Дамы наливали остывший чай из термоса и были на удивление добры и пофигистичны к игре в дурака на раздевание в соседнем купе. То ли потому, что проводник экономил на отоплении, то ли потому, что чай был разбавлен медицинским спиртом в пропорции один к двум. 

 

Ближе к полуночи идиллию нарушил Ленчик с затекшей ногой, который во время распития чая решил слезть с наблюдательного пункта и в вечернем полумраке в поисках опоры уперся теплой влажной стопой сорок третьего размера точно в лицо физичке.
 

С*ка, бл*ть – три в четверти!, - инстинктивно заорала она схватившись за разбитый нос. Леня совершил самый опрометчивый поступок, как декабрист, разбудивший Герцена – чмокнул Наталью Ивановну прямо в разбитую переносицу с воплем «Носик – не боли!». После этого наступило кровавое воскресенье с красным террором – физичка, заливая кровью свитер, отделила девочек от мальчиков, разогнала всех по кроватям и отобрала естествоведческие картинки.  Но что за первая ночь в поезде без хождений в туалет, особенно на станциях после чая с пивом?
 

 

К трем часам, устав от воплей и жалоб проводника, Наталья Ивановна, с математическим складом ума и выдающимися формами, посчитала что один работающий туалет лучше двух закрытых. Она просто затолкала в ближайший проводника и подперла сумкой с консервами дверь. Выпускать его доверили Ленчику после того, как вся команда покинула борт.
 

Во Владимире гостеприимная принимающая школа поселила нас в своем интернате, воспитанники которого разъехались на каникулы. Прокатавшись весь день на ПАЗике между деревянными церквями и сугробами, мы заподозрили неладное только к вечеру – в комнате на тридцать коек оказалась только одна розетка на уровне двух метров от пола. Одесские дети оправдали титул самых предприимчивых и, подтянув из коридора стол вышедшей курить вахтерши, добрались до розетки с кипятильником и кружкой. Через десять минут добыча чая превратилась в игру «царь горы» – Саню в трех парах варежек стали стаскивать со стола с требованием уступить очередь – но вода была еле теплая. Вспомнив уроки физики и все дворовые эксперименты с электричеством мы выяснили что напряжение в сети где-то 36 вольт и в розетку можно наконец-то совать шпильки, пальцы и ножницы, потому что нагревать в ней что-то бесполезно.

 

Ситуацию спасла только вечерняя дискотека с армянскими школьниками. Во Владимир съехались представители минимум трех республик-сестер. Белорусы были необщительные и жались к местным. Ну, а южане нашли общий язык и немедленно обогатили друг друга всевозможными ругательствами с буквальным и литературным переводом и транскрипцией. Так как русский они знали, мы предложили идиш. На медляках танцующие завидовали оставшимся у стены, потому что те лучше видели и даже слышали отчаянный флирт между нашим завучем и директором ереванской школы. Такой компромат был куда интересней неприличных открыток. От окончательного падения ее спасло отсутствие не только электричества, но и горячей воды в общей душевой. 


Через три дня радиальных вылазок в пределах «Золотого кольца», на прощание, директор подарит нашей Ирине огромную книжку про Ереван, которую он вез в подарок принимающей стороне, но потом передумал. Прекрасный коньяк тоже стал трофеем наших. Завуч на автомате печально вздохнула и красной пастой исправила ошибки в дарственной надписи. 

 

На обратном пути она раскрыла секрет розетки – интернат был для умственно отсталых детей. Но главным впечатлением стал ГУМ, куда нас завели погреться перед поездом. Он уже тогда был лакшери, потому что на его этажах мы обнаружили настоящую фанту, а когда она закончилась, еще и подделочную фанту в виде газированного напитка «мандариновый». На Мавзолей мы смотреть отказались – на улице минус двадцать пять, а самого сушеного Ленина так поздно не показывают. Тем более что кто-то обнаружил очередь за голографическими стерео-котятами А-первого формата. Это теперь их делают китайцы миллиардными тиражами вместе с японскими пейзажами и католическими фресками, а тогда таких можно было добыть у спекулянтов за бешеные деньги и то если повезет. Мы решили взять себе и на продажу, причем первые спекуляции состоялись буквально не отходя от кассы с теми, кто поздно подбежал. Естественно обратно у всех из еды была только фанта, не считая завуча с армянским коньяком. Эти стерео-коты в стиле «наци-кич» еще лет десять украшали коридоры и комнаты всей параллели. Вместе с ними осталась общая фотография в рукодельной рамке «золотое кольцо».  Если долго всматриваться в этот интернациональный черно-белый «подсолнух» с лицами размером с мелкую семечку, то можно увидеть и запухшую физичку, и печального Ленчика, и меня в мамином шарфе, только лицо красивого армянского директора аккуратно прихватившего за талию завуча по культмассовой работе не видно из-за ее меховой шапки а-ля Барбара Брыльска.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram.

 

Фото: Александр Синельников

www.freepik.com

Похожие Теги: Юля Верба
Поделиться:

Похожие материалы