Document
Про первое января, булочную и одесских сталкеров

Новый год, конечно, детский праздник. Потому что для взрослого какой же это праздник? Суета, покупки, деньги, подарки, ёлка, деньги, седьмой километр, магазины, деньги, дети, организовать праздник, дедмороз, сантаклаус, деньги. Что-то забыл вроде бы… Ах да – деньги же! 
 


Примерный план на новый год после 40 выглядит так: устроить детям праздник и веселье, салюты-хлопушки-тортик-конфетти, уложить их спать, потом быстренько накидаться односолодовым оливье, и, если повезет, в час ночи лечь спать. Это, конечно, в идеале. Обычно так не получается, кроме тех счастливых праздников, когда ты болеешь и тебя не трогают.

 

То ли дело детство. В детстве Новый год – это… А вот знаете, сколько ни пытаюсь, никак не могу вспомнить детские новые года. Зато прекрасно помню утро после праздника, 1 января. Вот его я помню очень хорошо и отчетливо, причем самые разные – на одной квартире, потом после переезда на другой квартире, у бабушки, у родственников в другом городе. Новый год детства из памяти стёрт навеки, ощущения же первоянварского утра живы до сих пор. Когда ты просыпаешься самым первым (ха, ещё бы, родители, видимо, знали толк в укладывании детей пораньше), идешь на запах праздника в большую комнату, а там… А там детское блаженство – никого нет, ёлка мигает, как дискобол на рейв-пати, тут и там по столу разбросаны вкусняшки: оливье, мамин «наполеон», бабушкин холодец. Что там ещё было в 80-х? Вроде перечислил весь набор шикарного новогоднего стола тех времен. А, ну да, и недопитое шампанское конечно (именно тогда, 1 января 198какого-то года я его и попробовал впервые). Включаешь тихонечко, чтоб не разбудить родителей, которые тут же наломают весь праздник уединения, телевизор. Там, разумеется, идёт «С лёгким паром», или, если повезёт, «Мария-Мирабелла». Господи, спасибо тебе за Голливуд и за «Один дома», но почему так поздно? В 90-х мне это уже не надо было.
 

Со временем всё поменялось. Неизменным осталось одно – любовь и самые нежные чувства к постновогоднему утру. Впрочем, взрослое 1 января – это уже 1 января курильщика, а не нормального человека.

Однажды мы гуляли Новый год у меня дома, и, выйдя в шесть утра из квартиры, я чуть не утонул в луже блевотины, которая была повсюду: на лестничной клетке, на моей двери, на двери соседей, по всем ступеням на этаж вверх и вниз, наконец на самом Жоре, моём госте и авторе всего этого безобразия, распрощавшегося со всеми пару часов назад и мирно спавшем в эпицентре тотальной тошноты. Прям Жан-Поль Сартр таировских многоэтажек. Но всё равно это было лучше, чем когда однажды первоянварским утром я наткнулся в парадной на труп соседа-передозника.
А однажды первого января я проснулся в трамвае, и увидел, как кто-то в восемь утра везёт на крыше старого жигулёнка унитаз. А через несколько лет наш умный друг взорвал в унитазе петарду во время новогодней гулянки, и вот уже мы утром 1 января бегали в поисках нового унитаза для хозяина квартиры, чтоб хоть немного сгладить боль и унижение от неминуемого родительского наказания. И ведь нашли, что характерно!

 

Сейчас-то 1 января проходят спокойно. Главное найти с утра работающий магазин, что не так-то уж и просто сделать в девять утра 1 января. Выхожу однажды на поиски именно в это время суток в этот самый день. Вокруг – никого. Тлен и безысходность лишь подчёркивались прекрасным одесским солнечным зимним утром. Только редкие парочки пьяненьких мужичков перемещались зигзагами по пустынным улицам центра города. Подхожу к ближайшей Обжоре. Магазин вроде светится, но дверь закрыта. На ней надпись: «1 января магазин работает с 12.00». Время жирно подчёркнуто дважды, а внизу издевательская приписка капслоком: С НОВЫМ ГОДОМ!
 

Пока я стоял перед закрытыми дверьми, в сомненьях размышляя о дальнейших действиях, мол, куда же дальше идти, в Сантим, в Таврию или в Виртус, рядом пристроилась очередная парочка нетрезвых мужичков. Мгновенно оценив происходящее без всяких церемоний бросили такие:

 

- Так булочная же...

 

- Что «булочная»?

 

- Ну вы ж магазин открытый ищете?

 

- Да.

 

- Булочная. На Польской.

 

- Так мне бы пивка и сигарет, причем здесь булочная?

 

- Та то понятно, что пивка. Вот я и говорю – булочная. Здесь, за углом. Только оттуда.

 

- Ааааааа. В этом смысле! Бууууууууууулочная!

 

Весь их вид говорил о том, что как минимум пиво там точно есть.

 

- Спасибо, ребята!

 

- Спасибо не булькает.

 

- Окей, идёмте со мной, в булочную, с меня бутылка пива, не вопрос!

 

- Та ладно, мы шутим. Просто любим, когда все вокруг пьют!

 

Тут в диалог хрипло и беспощадно вступил его друг:

 

- Просто зови нас новогодними сталкерами, людьми, которые знают где взять пиво в это непростое время на районе.

 

Всё у меня тогда получилось. Булочная спасла, а это 1 января снова осталось в памяти навсегда. А вот ту новогоднюю ночь я совершенно не запомнил. Ночь как ночь. Новый год как Новый год. Дед Мороз как Дед Мороз. Который 1 января превратился в пивного сталкера. Всегда бы так…