Document
«Не шуми!»: об одесской собаке и правильном воспитании

«… Начинаю стараться не шуметь уже во дворе… Засовывая ключ в замочную скважину, чувствую себя как минимум грабителем Эрмитажа, настолько я тих в своём мастерстве бесшумного открывания дверей…»


— Наташ, я пойду Фаню выгуляю.

 

— Ага. Только когда вернёшься – не шуми! Петька уже спать будет!

 

— Да, конечно...


Девять часов вечера. Конец января. Одесса. Канатная угол Греческой. Район, насквозь пронизанный абсолютной благодатью в это время. На улице тихо, спокойно, мило, уютно. Близость порта и доносящиеся оттуда звуки, словно подёрнутые дымкой, как-то удивительно умиротворяют и настраивают на слегка меланхоличный, задумчивый лад. Редкие прохожие вызывают лишь отстранённое любопытство. Как правило это какие-то маргинальные элементы в поисках «чего-то ещё». В философском смысле, разумеется.

 

Неспешно выгуливаю свою таксу Фаню. С удовольствием выкуриваю сигарету. Захожу в магазин. Покупаю себе своего лучшего друга Пивандера на вечер. Выкуриваю ещё одну сигарету. Домой особо не стремлюсь. Там – бытовуха. Мыть Фаню. Убрать в ванной после купания ребёнка. При этом стараться не шуметь, чтоб не разбудить только что заснувшего некрепким, хоть и таким младенческим сном Петруху. Для меня, человека довольно громогласного, шумного и рассеянно-беспокойного, эта задача не из простых. После третьей сигареты всё же решаюсь на обратный путь. Путь домой.

 

Начинаю стараться не шуметь уже во дворе. Тщательным шепотом цыкаю на Фаню, когда она радостно и суматошно в предвкушении послепрогулочного ужина, начинает скулить ещё у парадной. Засовывая ключ в замочную скважину, чувствую себя как минимум грабителем Эрмитажа, настолько я тих в своём мастерстве бесшумного открывания дверей. Захожу. Вместе с Фаней. Фаня – это главная сложность в искусстве тишайшего проникновения в собственную квартиру. Тем не менее в этот раз мне удалось её усмирить одной силой мысли и предельно выпученных глаз, мол, Фаня – не шуметь!

Фаня была молодцом. Не заскулила. Когтями по паркету не цокала. Просто стояла на месте в ожидании, когда её хозяин разденется. Я, то есть. Раздеваться надо было предельно бесшумно – наша прихожая непосредственно граничит с детской спальней. Так что процесс этот отобрал какое-то время. Наташа наблюдает за всем этим из ванной, двери которой открыты ровно напротив нас. Наблюдает с немым укором, ожидая, когда же я накосячу – ботинок громко скину, грохну металлической молнией куртки о стекло двери, на которую обычно вешаю своё зимнее одеяние. Нет, ничего этого не происходит. В этот раз я на высоте, и Наташа, успокоившись, исчезает за дверным проёмом. Фаня стоит рядом со мной в немом ожидании дальнейшего развития событий.

 

Памятуя о том, что собаке надо ещё помыть лапы, шёпотом даю ей команду:

 

— Фаня, марш в ванную!

 

Фаня довольно начинает вилять хвостом, понимая, что с ней общаются, что к ней обращаются, что наконец-то хоть кто-то заметил её существование. Как гласит главная собачья истина: «Делайте со мной что хотите, только делайте!»

 

— Фаня! А ну марш в ванную! – я придаю своему голосу предельно командный тон, наделяя его металлическими нотками. При этом не забывая о том, что главное, конечно, не шуметь!

 

Фаня ещё больше завиляла хвостом и начала поскуливать от удовольствия. Тихо, но поскуливать.

 

—Фаня! Ты что – тупая??? Давай быстренько в ванную дуй! – мой шёпот становится все более громким. Фаня теряет самообладание от такого пристального к ней внимания. Ее скулёж тоже становится всё более громким. В дверном проеме снова появляется Наташа. На этот раз её взгляд преисполнен холодного уничтожения. Один глаз – аннигилятор, другой – гиперболоид. Я начинаю паниковать, понимая, что постепенно проваливаю свою миссию.

 

— Фаня! А-ну-в-ванную-быстро-повернулась-и-пошла! - это я уже говорю с разбивкой на слоги, сквозь зубы, вроде как громко, но на самом деле просто твердо, сохраняя всё же главный фонетический признак гипотетической тишины – шёпот!

Фаня счастлива! Громко переминается с лапы на лапу, при этом конечно же так и не сдвинувшись в сторону ванной ни на шаг. Наташа, убедившись в том, что я, увы, не распадусь всё же на молекулы от смертельного ожога её взгляда, наконец решает повлиять на ситуацию:

 

— Саша, ну что за чушь. Ну вот где ты слышал такие команды собачьи: «Марш в ванную»?

 

— Мммммм... Нууууууу... Эээээээ... А как надо?

 

— Ну как это «как надо»? Ну вот ты даешь... Марш в ванную... Ну вот реально – ни одну собаку ты так никогда в жизни не загонишь ни в одну ванную, – презрительно уничтожив меня одним лишь взглядом, она посмотрела внимательно на Фаню, и молвила сквозь зубы голосом из цельнометаллической оболочки: — А ну иди лапы мыть!

 

Фаня, угрюмо повесив голову и касаясь своими висячими ушами Семирамиды пола, понуро побрела в ванную. Конечно, ведь была дана четкая команда – иди лапы мыть! Это вам не «марш в ванную» какое-то. Собаки – они как гугл: только правильные команды и запросы.