Document
О сакральных пельменях, чувстве вины и Подлипском: из жизни Александра Топилова

Мне, конечно, с женой повезло. Не то, что ей с мужем. Наташа не только любит, но и умеет готовить, а это далеко не тождественные понятия. С женой я перепробовал кучу блюд средиземноморской кухни, американские мит-лоафы и прочие «курочки по-грузински». Но по-настоящему становится страшно, когда Наташа готовит пельмени.
 


Потому что это грёбаная индульгенция за будущие грехи. Как если бы я вдруг ей купил условную норковую шубу, таким образом дав себе карт-бланш на безобразное поведение в течение одной, нет – двух недель! Вот так же и с пельменями обстоят дела. Типа:

 

- Что? Да я тебе весь день пельмени лепила, а ты!

 

Это идеальная лексическая конструкция, при которой ты не только автоматически прощаешь все будущие грехи жены, но и вообще чувствуешь себя виноватым изначально, as defolt. Так что пельмени не так-то и просты.
 

***

Но так было не всегда. Я прекрасно помню случай, когда пельмени в нашей семье стали сакральным блюдом (речь идет, разумеется, о домашних пельменях, крафтовых, не покупных). А дело было так.

 

Стас Подлипский в свои «лучшие» годы был совершенно невозможным как другом, так и гостем. Однажды, в середине 90-х, Стас делал ремонт (ахахах, да, Стас периодически работал по всякому ремонту квартир – потолок там покрасить, подштукатурить что-то) у моих родителей, с которыми я тогда ещё жил. И как-то так произошло, что в итоге он к нам переехал. И я с ним прожил три месяца в одной комнате. Так что я знаю, о чем говорю. Не жил с Подлипским – не мужик.

 

Прошло 15 лет. У каждого жизнь уже сложилась, местами даже наладилась. Мы с Наташей переехали на новую квартиру, которую неплохо было бы обновить, освежить лёгким ремонтом. И тут хопля такой – снова Стас появляется на горизонте моего бытия, снова он умничка, красавец, не-торчу-не-бухаю, и кстати, ребята, я щас ремонтами занимаюсь снова, так что имейте ввиду.

 

Так Стас Подлипский опять стал делать у меня ремонт. Как показало будущее, один из худших ремонтов, которые мне довелось видеть. Но я не про это. А про то, что Стас, соответственно, прописался у нас дома как минимум на полный рабочий день. С утра до вечера. Мне-то что? Я на работе был всё это время. Я свою карму по Стасу уже отработал. А вот Наташа, как выяснилось, была не готова. Я до сих пор восхищаюсь умением Стаса достать человека в удивительных мелочах. Взять вот, хотя бы, чай. Казалось бы, что может быть безобиднее чая? Но именно чай стал последней каплей, после которой Наташино терпение лопнуло.
 

- Саша, это невозможно! Стас за день выпивает восемь чашек чая. Знаешь, откуда я знаю такую точную цифру? Восемь чашек. Восемь грёбаных грязных чашек из-под чая вокруг умывальника! Понимаешь? Он выпил чайчик. И через час еще решил выпить чайчика. И хопля такой – заваривает его себе в новой чашке. И так каждый час. Восьмичасовой рабочий день. Вот, посмотри, восемь чашек. И так, Саша, каждый день. Каждый день – по восемь грязных чашек.
 

***

Но вернемся к пельменям. Снова прошли годы. Снова нас жизнь и время разбросали в разные стороны. Тут надо заметить, что у Подлипского есть одно завидное свойство: он элегантно переходит из одного состояния в другое с невероятной легкостью. И процесс этот происходит значительно быстрее и уверенней, чем превращение воды в пар в кипящем чайнике. Вот он вроде женился, остепенился, детей завел, с наркоты спрыгнул, от бухла закодировался. А вот он уже ровно через условную неделю – раскодированный, в системе, со сломанным (в пятый раз) носом, крайне омерзителен. И вот где-то в таком состоянии я его и встретил как-то случайно после долгого (и очередного) перерыва в общении.

 

Уже не помню, по каким именно делам мы зашли ко мне в гости. Да это и не важно. А важно то, что Наташа в это время делала пельмени. А это для неё предельно концептуальное занятие. Просто так Наташа никогда пельмени не лепит. Тут обязательная подготовка за пару дней должна быть.

 

- Саша, а что ты завтра? У тебя репетиция? Да? Ты, надеюсь, на весь день уйдешь? Нет? Жаль. Слушай, а придумай себе дела, чтоб тебя дома не было, а то ты нам мешать будешь – мы с подругой будем пельмени лепить.

 

Да, подруга вызванивается обязательно, и они проводят целый день на кухне, возясь с тестом и фаршем. Чтобы потом – тыдыщ – и за день всё сожрать. Думаю, дело именно в этом. Пельменей, конечно, получается много. Но, во-первых, они делятся на две семьи, а во-вторых, они ж чертовски вкусные получаются. Тёплые ламповые крафтовые пельмени.

 

Конечно же ничего этого я тогда ещё не знал. Я не знал, какие фантастические усилия прилагаются для того, чтоб всего лишь пожрать пельмени. Поэтому, только мы со Стасом переступили порог, я гостеприимно предложил:

 

— Кстати, Стас, будешь пельмени?

 

И тут Наташа такая предельно сухо и недружелюбно:

 

— Стас. Извини. Пельменей нет.

 

Я вообще не понял, в чем дело, но по интонациям жены сразу стало ясно: не спорь, заткнись, ничего не говори, значит, пельменей нет! Я так и сделал. Внутренний голос, конечно, часто с неслабым чувством юмора оказывается, но тут он был предельно серьезен.
 

***

Стас тогда так и не получил пельменей. Зато я тогда получил прекрасную взбучку от жены:

 

— Саша, ну ты что? Мы тут корячимся весь день на этой грёбаной кухне, все пельмени просчитаны, а ты тут еще своих друзей-наркоманов-алкоголиков подкармливаешь? Хочешь накормить Стаса пельменями, иди в магазин и купи ему пачку пельменей!

 

Так я понял, что, если моя жена лепит пельмени, минимум месяц прегрешений она себе уже выкупила. Вот как было недавно вечером. Пришел домой, а Наташа со своей подругой как раз уходят. Наташа, конечно, сразу на всякий случай на меня наорала: «Да-я-тебе-весь-день-пельмени-лепила!» Мне, как это водится в страшные пельменные дни в нашей семье, снова стало страшно. Впрочем, вточив сразу две порции подряд, стало ясно: всё-таки мне с женой повезло. Не то, что ей с мужем.