Document
О референдуме 1991 года: вспоминания одесситов

28 лет назад в УССР прошёл референдум о провозглашении независимости Украины. Как на это отреагировали в Одессе и отреагировали ли вообще, рассказывают одесситы – кто-то радовался, а кто-то вообще этот момент упустил.
 


Декларацию о государственном суверенитете парламент УССР провозгласил еще 16 июля 1990 года. До этого были годы перестройки, знакомство с другими правилами жизни, а, спустя почти год после провозглашения, 17 марта 1991 года состоялся Всесоюзный референдум по вопросу сохранения СССР. В Украине одновременно с этим Верховная Рада предложила жителям республики ответить на дополнительный вопрос: «Согласны ли Вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза Советских суверенных государств на основе Декларации о государственном суверенитете Украины?». 

 

После подсчёта голосов власти сделали вывод, что украинцы склоняются к независимости. Ну а попытка государственного переворота, произошедшая в Москве 19 августа 1991 года, подтолкнула Верховную Раду на одобрение Акта провозглашения независимости Украины. 
 

«Верховная Рада Украинской Советской Социалистической Республики торжественно провозглашает независимость Украины и создание самостоятельного Украинского государства - Украины. Территория Украины является неделимой и неприкосновенной. Отныне на территории Украины действуют исключительно Конституция и законы Украины».

Но тогда вопрос о реализации права народа Украины на самоопределение выходил за пределы компетенции Верховной Рады УССР и должен был решаться исключительно всеукраинским референдумом. И в тот же день, кроме Акта, было принято и постановление парламента УССР «О провозглашении независимости Украины», которым, в частности, предполагалось провести 1 декабря 1991 всеукраинский референдум.

 

И 90,32 процента украинцев, принявших участие в референдуме, на вопрос бюллетеня ответили: «Да, подтверждаю». Но это общие цифры. А мы поспрашивали одесситов, что они помнят об этом дне, как реагировали, задумывались ли о том, что их ждёт дальше и каковы перспективы у отдельной страны Украины.
 

Анна Мисюк, краевед, литературовед, на тот момент работала в Одесском литмузее

Мне тогда было 38 лет, и всё происходящее казалось правильным. Это были надежды на обретение нового опыта, прогрессивного, конечно же. До этого, помню, были обсуждения – большой разговор в Доме Учёных ведущих наших экономистов о перспективах и возможностях реформ. Бестолковый, по-моему, вообще-то разговор. Как в музее было просто не помню. Ну в основном, вроде, все были «за» - речь шла о том, что перестроить огромную страну невозможно без большой крови. По частям, в небольшом доме, будет эффективнее. И тогда уже экономические проблемы были: карточки, купоны, начиналась лавина инфляции, невыплат, дефицит всякий. Думаю, в Одессе были «за» в основном. Путч напугал, возврата явно не хотели.

Александр Топилов, музыкальный журналист, блоггер, писатель, музыкант.

Мне было 16 лет, и я вообще не задумывался о происходящем. Нашу одесскую компанию музыкантов референдум никак не коснулся. Проблема референдума, независимости Украины просто прошла мимо меня. В моём окружении политической жизни не было как таковой. Был протест против государства, как это происходит со всеми альтернативщиками. Но дела государства тусовку вообще не интересовали. Была история уже после, как один чудак хотел повесить флаг Украины на Оперном театре, ну и нам тогда он казался… ну ненормальным, что ли. Или ситуация в трамвае – тогда у военных на форме уже был трезубец – и одного спросили, мол, а что это у вас, трезубец? А он в ответ, мол, нет, вилы такие в армии. То есть тогда я помню, что отношение к Украине было такое себе – ну все понимают, о чем речь. Это была Одесса. И первая политическая активность, которую я помню, это была Оранжевая революция – тогда вся молодёжь ринулась на баррикады. И это было классное ощущение, что так много среди молодёжи социально-активных людей. А в 1991 году политики я не помню.

Юлия Верба, писательница

Мне уже исполнилось 18 лет, я была студенткой и членом общественной организации «Новий рух». Наша компания себя называла «Клуб української мови». И мы были рады происходящему. Не было каких-то торжественных встреч, посиделок. Скорее просто пошли проголосовали за независимость, порадовались и пошли по своим делам. У нас и в семье это обсуждалось – родители были «за». И вообще нельзя сказать, что мы ждали этого события, но мы были искренне ему рады.»

Владимир Комаров, артист

Мне на тот момент было 27 лет, и в моей жизни было очень много работы в «Маски-шоу». Я не помню подробностей 1 декабря 1991 года. Скорее всего, был рад тому, как всё складывается. Но именно в тот момент слишком много было событий в жизни. Поэтому этот день не особо и запомнился. Но да, думаю, был рад тому, что Украина теперь будет независимым государством.

Анна Куприй, теле- и радиоведущая, экскурсовод.

Мне было 17 лет, и я помню, что в нашей компании – восемь мальчиков и две девочки – был парень, который точно мог обосновать, почему этот референдум важен, и что хорошего нас всех ждёт, если Украина станет независимой. В доме у меня было принято, что мужчины работают, а женщины занимаются хозяйством, поэтому мы эту тему в семье и не поднимали. Да и события 1991 года не стали какими-то аховыми. Я помню всплеск в 1987-88 годах – перестройка и всё такое, вот это да. А в 91-м казалось, что взрослые решат всё как надо. Но как надо – это означало независимость Украины всё-таки.

Игорь Сытник, фотограф

Мне было 19 лет тогда, я заканчивал служить в армии – город Козельск в 70 километрах от Калуги. Это была такая бесшабашная юность и многое воспринималось не всерьёз. После всех этих событий помню, что мы с другими украинскими ребятами начали часто петь украинские песни, вставлять какие-то украинские слова в разговор. Ну и было какое-то такое ощущение, что мы особенные – не только украинцы. Те же молдаване так думали, казахи и так далее. То есть это была радостная новость, но сказать, что мы к ней серьёзно отнеслись, так нет. Но, когда узнали, что некоторые дезертировали, считали это глупостью – нам служить оставалось несколько месяцев. Мы даже тогда проголосовали за Ельцина – это точно помню. Нам показали какое-то кино правильное, офицер рассказал, какой Ельцин молодец со всех сторон, мы и проголосовали. Нас там в армии особо не спрашивали, а мы особо и не задумывались. И ушёл в армию я в 1989 году, когда ничто не предвещало развала Союза, а вернулся уже в независимую Украину. Интересно, что у нашей семьи в Киеве есть родственники и вот они всегда придерживались националистической точки зрения. И мы, живя в Одессе, их не понимали совсем. И только спустя какое-то время я понял, как они были правы во многих своих резких высказываниях.