О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук

Два месяца Одесский художественный был закрыт на карантин. Но работа не останавливалась, и у команды, наконец, нашлось время осознать все те глобальные перемены, которые произошли в музее во время каденции Александра Ройтбурда. Мы встретились с замдиректора Одесского художественного музея Александрой Ковальчук, чтобы узнать, какие проблемы были заявлены два года назад и с какими сложностями сталкивается музейная команда сегодня. 


На первый взгляд кажется, мол, что может быть спокойнее работы в музее? Но только не в Одесском художественном. Например, вот уже два года несколько депутатов Облсовета пытаются снять с должности директора Александра Ройтбурда. И это несмотря на то, что по всем официальным данным у Художественного музея за эти два года выросли все показатели – и по количеству посетителей, и по количеству качественных мероприятий, и по количеству заработанных денег. Но все эти аргументы не интересуют депутатов. Так музейщики и живут – от суда к суду. Но несмотря на многочисленные сложности, команде Ройтбурда удалось сделать Одесский художественный одним из самых популярных музеев Украины. С Александрой Ковальчук мы встретились в музейном дворе и, конечно, вспомнили, как всё начиналось.
 

О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №1

– В ноябре 2017 года, во время каденции предыдущего директора, ты обозначила ряд основных проблем музея, с которыми невозможно было, по твоему мнению, справиться без определённых полномочий. Сегодня я пришла за историей одного из самых успешных музейных кейсов страны. Что скажешь, команда Александра Ройтбурда чувствует себя удачливым реформатором в сложившихся обстоятельствах? 

 

– Да, чувствует. Мы ведь часто не замечаем совокупный результат, потому что каждое маленькое изменение следует одно за другим, и как раз на карантине у нас появилась возможность отрефлексировать всю ту общую глыбу изменений, которые произошли с музеем за два года Александра Ройтбурда на этой должности. И, несмотря на все посягательства определённых людей, попытки очернить Александра или обесценить нашу работу, мы видим, что действительно сегодня стали одной из главных музейных институций в Украине, на которую смотрят другие музеи. И если даже не ориентируются, то наблюдают с интересом. И всё, что мы делаем, это всё равно в определённом роде новаторство, потому что нет какого-то единого подходящего всем формата, даже, если отталкиваться от иностранных практик. Имплементация отдельной практики для нашей страны, для нашего времени каждый раз может давать неожиданный результат. Поэтому мы ошибаемся. Но наша сила, наверное, в том, что мы очень много делаем, и наши ошибки незаметны на фоне того impact-а и того культурного продукта, который мы создаём для наших посетителей и подписчиков. 

 

– Для меня успех любого проекта – это персонажи внутри этого проекта. Ты знаешь, что тебя за глаза называют серым кардиналом Ройтбурда? 

 

– Ройтбурд прямо всем в лицо говорит: «Это Саша Ковальчук, я у нее в музее директором работаю». Дело в том, что нам с директором очень повезло друг с другом, и мы прекрасно друг друга усиливаем и дополняем. Я снимаю с него какую-то часть административных задач, в которых он был бы значительно менее эффективен, чем в вопросах реэкспозиции или формирования выставочной программы. Поэтому у нас всё так разумно устроено.
 

О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №2
О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №3

– До того, как ты вступила в должность в 2017 году, и будучи волонтёром, тремя основными проблемами музея ты определяла протекающую крышу здания, отсутствие оргтехники для командировок, для обеспечения участия сотрудников в воркшопах, обучениях и недостаток реставрационных материалов. Этот список сегодня вы изменили? 

 

– Мы уже забыли о том времени, когда это было проблемой. Конечно же, здание по-прежнему требует комплексной реставрации. Там, где точечно вопросы мы могли решить без проектно-сметной документации на реставрацию всего здания, мы это сделали. В музее сейчас работают два профессиональных реставратора, есть две отдельные реставрационные мастерские. На одну из них, кстати, нам помогли собрать деньги люди, которые поддержали краудфандинговый проект на платформе «Мой город». Существует постоянная сложность – есть картины, на которые меценаты уже выделили средства за реставрацию, но реставрационный центр не успевает взять их в работу, просто потому, что они работают на весь Юг Украины. Что касается научного коллектива, то даже мы с Александром Ройтбурдом иногда ездим в Киев не за свой счёт, а оформляем командировку. И получаем компенсацию за эти роскошных два билета на автобус. То есть изменения есть, а в формате карантина мы вообще можем не волноваться о том, как посещают сотрудники музея воркшопы и конференции. Мы можем оплатить больше поездок на обучение по Украине, чем на это есть желание, время и возможность у сотрудников научного коллектива. 

 

– Что сегодня топ-3 проблемы музея? 

 

– Проектно-сметная документация... 

 

– Она была ещё в 2017-м.
 

– Да, этот вопрос не просто болит. Каждый день сокращается время, которое у нас есть на его решение. Если проектно-сметной документации не будет достаточно долгое время, то здание может просто местами рухнуть, могут быть жертвы, может быть всё, что угодно. Оно, конечно же, не аварийное, но оно разрушается, мы это все должны понимать. Вторая проблема... Давай подумаем. 
 

О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №4

– Видишь, не сразу приходит. 

 

– Я бы сказала, что это кадровая проблема, потому что крайне тяжело привлекать на работу в музей молодых, талантливых, прогрессивных, эффективных людей. Когда они к нам приходят, и мы спрашиваем: «Какую зарплату вы бы хотели получать?» – они отвечают: «Ну, 14-15 тысяч гривен». А зарплата научного сотрудника сегодня – это 4700 гривен. У директора оклад 5423 гривен минус налоги, у меня зарплата – 5152 гривен минус налоги. У ведущего научного сотрудника 4456 гривен, опять-таки, минус налоги, то есть на руки ведущий научный сотрудник получает 3800. Хотя музей за последние два года стал значительно больше зарабатывать, и мы об этом постоянно рассказываем. Так, доходы музея от продажи билетов, экскурсий, сувенирной продукции в прошлом году составили 2,2 миллиона гривен и ровно половина этого заработка была потрачена на стимулирование сотрудников в виде премий. Мы стараемся это делать, как только возможно, и, тем не менее, это настоящая проблема. 

 

– И третья глобальная проблема?

 

– Это выставочные площади и в принципе площади в музее. Музей не помещается сегодня в ту площадь, в которой он расположен. У нас на выходных может быть такое, что в одном зале проходит лекция, в другом – занятие с участием детей и их родителей, а в третьем зале, допустим, персональная экскурсия или лекционный курс. И когда человек хочет прийти и просто посмотреть коллекцию, он вынужден либо пропускать часть экспозиции, либо испытывать определённые неудобства. И для любого музея важно, чтобы в нём было кафе, важно, чтобы была большая сувенирная лавка. Когда мы приходим в музей, мы не развлекаемся. Ошибка думать, что музей – это развлечение. Мы работаем интеллектуально, и в финале очень хорошо порадовать себя каким-то дофаминовым огоньком. Это же одно из таких ярких впечатлений посещения музея, когда ты выходишь с выставки, прочитал там поло́тна текста на английском языке, а потом заходишь в сувенирную лавку, а там так много всего, рассматриваешь, и всё хочется купить – это прекрасные радостные моменты. Сегодня у нас в вестибюле находятся четыре отдельные функции, которые должны быть в четырёх разных помещениях. 

 

– Одесский областной совет – балансодержатель помещений музея и «отец родной». Часть его депутатов отчаянно противостоят самому успешному культурному проекту Одессы. Попытки уволить Александра Ройтбурда пока не увенчались успехом, но, чтобы вы не скучали и не занимались фондами, образовательными программами и выставками, у них возникла новая идея помощи культурным учреждениям – создание мистического полномочного органа под названием Наблюдательный совет. Что музейное сообщество будет делать с этой не вполне легитимной инициативой? 

 

– Не только музейное сообщество, театральное сообщество тоже возмущено этой идеей, которая абсурдна сама по себе. В документе, который мы видели, просто черно от нарушений различных законов Украины и Конституции, поэтому я надеюсь, что этот позорный документ не пройдёт голосование в Областном совете. Я думаю, что всем нужно уметь проигрывать, точно так же, как и уметь побеждать. 
 

О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №5
О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №6

– Ты сейчас Облсовету предложила проиграть представителям культуры? 

 

– Нет, не всему корпусу. Речь идет о конкретных людях, которые двигают эту инициативу. Это один человек фактически, и он не может принять мысль о том, что его попытки уволить Ройтбурда за два года не увенчались успехом. И в этот момент у него есть возможность повести себя достойно и показать очень красивый пример – сказать: «Да, признаю, прошло два года, я тоже теперь убедился, что вы сделали много ценного и для нашей общества, и для художественного коммунального учреждения, как актива Областного совета, области». И признать, что, мол, да, я не приемлю Александра Ройтбурда как личность, но я готов отступиться и завершить наш конфликт.

 

Это было бы очень достойно. И возможно, в этот момент он бы вспомнил о том, что полномочия депутата – это доверие людей, которые его избрали, избрали его для того, чтобы депутат принимал решения в интересах сообщества, и это самое главное. Как бы лично было неприятно, как бы что-то не вызывало негативные эмоции, но есть долг депутата, и любое его решение должно быть только в интересах сообщества. В интересах сообщества сегодня – оставить Одесский художественный музей в покое, и, к примеру, помочь добиться проектно-сметной документации для того, чтобы его здание не разваливалось.

 

– И таким образом – быть причастным к улучшениям. 

 

– К этим изменениям, конечно. И этот вариант у него есть всегда. Он и сегодня может его выбрать. Я буду верить в лучшее в людях. 

 

– Мы постараемся, чтобы Виталий Саутёнков прочёл твои слова. И в продолжение этой темы. Понятно, что директор – политически неудобная фигура для определённых провластных персонажей города и области. Он имеет взгляды, принципы и горячее сердце украинского еврея, активно транслирует всё это в общество, его позиция ни для кого не является секретом. Думаю, что не все согласны с его активностью, но это нормально: кто-то может разделять его принципы и убеждения, а кто-то нет. А вот, например, смотрительница зала Зинаиды Серебряковой может подойти к директору и сказать: «Я не разделяю ваше мнение и прошу его с музеем не соотносить»? 

 

– Конечно может. Он первым просит всех сотрудников музея все свои личные мнения и политические позиции оставлять за дверью музея. В принципе, в музее невероятно демократичная атмосфера. Я бы даже сказала, что атмосфера в музее располагающая, и каждый может подойти к директору и сказать всё, что он думает. 
 

О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №7
О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №8

– Ты образована, компетентна, успешно лоббируешь интересы своих проектов, умеешь собирать продуктивную команду. На мой взгляд, ты могла бы стать украинским политиком нового образца. Ты не задумывалась о политической карьере? 

 

– Я вижу себя как «эффективного менеджера», хотя не люблю это выражение. В депутатской деятельности самое важное – это контакт с людьми. Это очень большая нагрузка, которая касается именно решения прямых проблем людей. Я считаю, что та ужасающая ситуация, которая есть у нас сейчас в нашем политикуме, происходит как раз из-за того, что порядочные, умные люди туда не идут. И сложно комментировать, как с этим работать, если я сама этого не хочу. Но в качестве специалиста, в мэрии или каком-то другом государственном учреждении, чиновником я бы могла быть. Возможно, когда-то, я не исключаю. Хотя после ситуации, произошедшей с Андреем Хаецким, моя решимость пошатнулась.

 

– Музей сегодня – это уже не музей в понимании «здесь лежит высокое искусство, вам не понять, руками не трогать, на картины не чихать». Это скорее образовательный hub и открытость, прежде всего, как в любой цивилизованной стране. И как трансформировалась миссия Одесского художественного сегодня, про что она? 

 

– Мне бы очень хотелось ответить на этот вопрос правильно, но я отвечу, как есть. Миссия Одесского художественного музея сегодня – выжить, закрыть все базовые вопросы и, наконец-то, перейти на уровень развития. 

 

– А могла бы сейчас придумать что-то очень красивое, высокое... 

 

– Но это было бы не связано с реальной жизнью. 

 

– Я открываю украинский VOGUE, и в разделе «культура» вижу пять украинских музеев, которые непременно нужно посетить этим летом. Среди рекомендаций и Одесский художественный. Лучшие СМИ страны с гордостью популяризируют Одесский музей. Еще четыре года назад я не могла себе такого представить. Сколько людей занимается музейными коммуникациями, пиаром и всем, что с этим связано? 
 

О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №9

– Сейчас в отделе четыре человека, его глава – Диана Ремизовская, и есть еще два менеджера и дизайнер. Они работают на полную ставку, занимаются только музеем и музейная коммуникация – это 50 % всей видимой работы музея. И в этом, наверное, половина нашего успеха, в их работе и в той коммуникации, которая нравится людям. Музей становится таким другом, которого хочется всегда навестить, хочется поддержать в трудную минуту, следить за радостями и негодовать, если происходит что-то плохое. 

 

– В 2017 году ты мечтала о выставке Сомова. Она состоялась в 2019-м и была довольно высокого уровня. Собственно, именно на эту выставку я простояла 40 минут в очереди в день открытия, и никто ни впереди меня, ни позади меня эту очередь не покинул. О чем мечтает Александра Ковальчук сегодня в рамках Одесского художественного музея? 

 

– Я мечтаю о строительстве нового здания, в котором можно будет всё предусмотреть заранее. Так, чтобы это было комфортно для людей, для картин, для сотрудников. И коллекция Художественного музея, и коллектив Художественного музея сегодня, я думаю, доказали, что заслуживают этого. Очень хочется выйти из режима приспособления к памятнику архитектуры, ко всем ограничениям, которые у нас есть. К тому, что летом в музее жарко, а зимой – холодно. И вопреки распространённым заблуждениям о том, что заместитель директора в музее – это очень красивая должность и его работа просто прекрасная, на самом деле половину времени я провожу в подвалах, в каких-то коллекторах, в элеваторных узлах, пытаясь разобраться с тем, что же нужно сделать, чтобы музей можно было правильно протопить зимой. Я надеюсь, что эра нищеты и приспособления рано или поздно закончится не только для Одесского художественного музея, но и для всех музеев Украины. И это очень важный этап для украинского общества в целом.
 

О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №10
О бедах и победах Одесского художественного музея: интервью с Александрой Ковальчук - изображение №11

Ну а пока мы готовили интервью, Одесский апелляционный суд отменил решение Приморского райсуда от 10 февраля, отменявшее принятое 4 сентября 2019 года решение Облсовета о расторжении контракта с Александром Ройтбурдом. То есть директор Художественного музея снова уволен. А значит Ройтбурду и его команде снова предстоит борьба. И редакция Лоции желает Одесскому художественному победы в этом нелёгком деле!