Document
Музей как точка радости: интервью с волонтером Инной Белоус

Небольшое интервью с Инной Белоус ― общественным деятелем и волонтером одесского художественного музея. Сегодня Инна ― участник команды Александра Ройтбурда, которая не стала дожидаться перемен, а взяла инициативу по изменению городского музейного пространства в свои руки. О вечной бюрократии, долгожданном билетном принтере и музее как болевой точке города ― далее в материале.


 

Инна, расскажите, как вы попали в музей в качестве волонтера и с чего все началось?

 

Волонтерством я занимаюсь давно. В 2014 году мы познакомились с Сашей Ковальчук и организовали благотворительный фонд «Манифест мира», который помогал Майдану, АТО и переселенцам. На тот период это были такие вещи, которые невозможно было не делать. Тут начинаешь чувствовать собственную ответственность, когда ты поддерживаешь события на Майдане. Мы арендовали много жилья для переселенцев, в общей сложности расселили около 500 человек за собственный счет.

Потом, в какой-то момент, собрались с остальными учредителями фонда и задумались, что же сделать для того, чтобы Одессу не постигла та же участь. Мы видели причину конфликта между гражданами страны в недопонимании, в нехватке эстетического образования, да и образования в целом. Мы забыли о культуре.

Так мы с ребятами нашли международный проект для детей «Design for change», который начали реализовывать в школах города. Когда учишь детей дизайн-мышлению и изо дня в день говоришь прочувствовать то, что волнует и превратить эти точки боли в точки радости, в какой-то момент сам начинаешь задумываться, а в чем же твоя точка боли? Для нас это стал художественный музей, который нам хотелось превратить в точку радости для всех.

 

 

 

 

 

Как отреагировало руководство музея на вашу инициативу?

 

Вначале мы встретились с Соломией Бобровской и начальником департамента культуры Еленой Олейник. Рассказали свой вариант развития музея, и они нас поддержали. Потом мы попытались связаться с руководством музея, поговорить с Виталием Алексеевичем Абрамовым лично. Возможно, это была ошибка. Мы действительно руководствовались благими намерениями, но нас восприняли не совсем верно. Когда приходят незнакомые люди, волонтеры со своей программой, начальство видит в них угрозу ― людей, которые будут наблюдать, докладывать и искать что-то, что можно подать в некрасивом свете. К нашему счастью, мы все же нашли общий язык почти со всеми научными сотрудниками. Нам удалось наладить хорошую коммуникацию и с руководством музея. Сделать нам тоже удалось немало ― помогли собрать денег на реставрацию вестибюля, закупили принтер для новых билетов, поменяли трубы, мы ежемесячно покупаем хозтовары, в общем, сделали много ― от садовых работ до каталогов.

 

 

Музей не окупается даже в мелочах, вроде моющих средств?

 

Конечно, нет. При этом музей может вести хозяйственную деятельность и при правильном менеджменте пусть не приносить большие доходы, но хотя бы работать на самоокупаемость. Главное условие ― музей должен генерировать качественный контент.

 

Усилиями волонтеров, в художественном музее появился принтер для современных билетов. Почему они до сих пор не запущены?

 

Мы закупили все необходимое оборудование для новых билетов благодаря краудфандингу. За счет благотворительного фонда мы докупили бобины и отправили все в печать ― на обратной стороне билетов будет картина «Дубки» Герасима Головкова. Виталий Абрамов отказывался списать старые билеты, ссылаясь на то, что новых билетов хватит на год, а значит нужно еще закупить бобин. Всё это дорого, в плане окупаемости ― несколько лет работы музея. Мы на протяжении полугода переписывались с Министерством культуры, чтобы понять, как прописать инструкцию по внедрению билетного принтера. Пока переписывались, надобность пропала. Сейчас вступил в силу указ Министерства о том, что все музеи обязаны перейти на автоматизированную продажу билетов. Не все могут позволить себе купить принтер, но система продаж билетов должна быть внедрена во все музеи.

 

 Бюрократия была большая?

 

 Да. Вообще, все, что касается музеев ― всё длительно. Это видно на примере залов Серебряковой и Айвазовского ― там очень протекает крыша, но мы не можем сиюминутно решить эту проблему. Нет проекта. По закону, наши руки связаны. Даже противоаварийные работы мы не можем делать до тех пор, пока не будет произведен ряд шагов. А на каждый ответ есть положенное время ожидания ― если рухнет крыша через два дня, как мы отправили запрос, виноватых не будет. Все потому, что бюрократическая система требует определенных процедур. А если мы возьмем и залатаем дыры сами ― мы нарушим закон. Тут очень непростая ситуация ― хочется сделать все как положено, но иногда ситуация доводит до ручки. Пока мы ждем противоаварийных работ, может случиться катастрофа.

 

 

 

 

 

Один из главных вопросов, который сегодня многих интересует, что с фондами? Проводится ли какой-то аудит, инвентаризация?

 

И аудит, и инвентаризация были проведены Управлением культуры в 2017 году. Документально ― все проверено. Бывает ещё аудит фондов от Министерства культуры, это проверка более высокого уровня, но она только по запросу ― когда есть некий прецедент. Она проводится выборочно и благодаря специалистам не из музея. Всё это длительная процедура. Даже получить разрешение на приезд таких людей можно в течение трех-четырех месяцев ― пока закончится переписка и соберутся все документы.

 

Вы многое приобрели путем краудфандинга. Насколько одесситы готовы помогать музеям?

 

Наша практика показывает, что все сборы были успешные. Мы даже готовы были доложить собственные деньги до нужной суммы, лишь бы краудфандинг был успешным. Мы быстро собрали на оборудование для реставратора и на билетный принтер. Одесситы хорошо реагируют на помощь своему сообществу. Самое смешное, что мы собрали на оборудование для реставратора музея все необходимое ― лупы, микроскопы и прочее, передали все на баланс музея, а через две недели его уволили. И сейчас место в музее пустует. С этим тоже все сложно ― хороших специалистов мало не только в городе, но и в стране. В штатном расписании музея обязан быть реставратор с профильным образованием. В Одессе много художников реставрируют картины, но они не обладают нужной корочкой. Поэтому музей пока в поисках.

 

Вы ― часть команды Александра Ройтбурда. Что изменится в векторе развития с приходом нового директора?

 

 Прежде всего, для нашей команды в приоритете ― открытость музея. Все ребята-волонтеры выбрали свое направление для работы. Я пока занимаюсь бюрократическими моментами и детскими программами. Я мечтаю, чтоб музей стал центром диалоговой площадки в городе. Мы планируем пригласить людей из разных сфер образования и задать главный вопрос ― какова роль музея в эстетическом воспитании подрастающего поколения. Когда определимся с ролью музея, тогда будем продумывать программы по работе со школами, изобразительными студиями и кружками. Сегодня, мне кажется, такие программы ведутся больше для галочки или как навязывание со стороны департамента образования. Мы же хотим, чтоб это была инициатива самих школ, музеев и детей. Именно они должны говорить, что им интересно.

 

 Для реализации задуманного камни преткновения есть?

 

 Нет, если не считать бюрократическую составляющую, которая затягивает реализацию задуманного и заставляет выгорать некоторых людей, которые этим занимаются. Все запланированное ― реально, но требует времени, а нам нужны быстрые победы. У многих просто не хватает терпения. Поэтому мы заложники того, что нам досталось.

 

Городская власть игнорирует или подключается к происходящим процессам?

 

Городская власть не имеет юридического отношения к музею, кроме того, что он в черте города. Тем не менее мы все видели опыт с Потемкинской лестницей ― она является памятником национального значения и числится на балансе области, но город выделил средства на ее реставрацию. Поэтому законом не запрещено помогать музею. Мы постараемся активно коммуницировать с городской властью для проведения тут городских мероприятий и арт-маршрутов. Есть надежды и на средства из городского бюджета на ремонтные работы или реализацию каких-то программ. Постараемся привлекать и дополнительное финансирование, оно не помешает. Вообще считаю, что финансирование музеев не должно зацикливаться на одном источнике. Это нормально, когда ему помогает и сообщество, и частные пожертвования, и городские власти, и даже бизнес. Это делает музей более открытым, потому что один источник может скрывать свои интересы. Больше источников ― более открытый музей.

 

 

 

 

 

Обстановка с безденежьем и аварийностью аналогична в других музеях города?

 

 Не думаю. ОХМ незаслуженно не привлекает гостей и одесситов из-за неудачного расположения ― сюда не все доходят. Археологический музей или Западного и восточного искусства имеют более удачную локацию ― там много гуляющих туристов, а значит и денежных оборотов. Они генерируют больше средств, а больше средств ― больше возможностей. Поэтому они лучше себя чувствуют, чем художественный музей.  Этим летом второй этаж музея был закрыт. Многие туристы приезжали и не могли попасть туда, так как смотрительниц не хватало ― часть ушла в отпуск, а работать было некому. Залы были закрыты. И никто даже не попытался найти какие-либо способы, чтобы оплатить дополнительных сотрудниц или еще что-то.

 

Музей долго оставался закрытым. Чувствуется и недостаток освещения со стороны городской власти. Вбейте в гугл «музеи Одессы» и в половине списков вы не найдёте ОХМ. Это также вопрос пиара, отсутствия лекций, детских программ, интересного контента, который мог бы наполнять музей и привлекать людей и деньги.

 

С 90-х у нас сложилась традиция посещать музей раз в год. Пора менять такую традицию. Мы же все с детства помним те насильные походы в музей, грустных экскурсоводов и ожидание, когда же уже домой. Мы мечтаем, чтобы стало нормой ходить с детьми в музеи на выходных, даже на пять-десять минут. Обсудить, что нового увидели в постоянной экспозиции, обменяться мыслями о впечатлениях. Вот правильные традиции. Я надеюсь, что такие дети, с эстетическим воспитанием и привитым вкусом, смогут разобрать балконы из вагонки, которые понастроили их родители. Может, они спасут наш город.

Похожие Теги: волонтеры инна белоус художественный музей musem for change
Поделиться:

Похожие материалы