Мифологемы, которые возникают во время чумы: интервью с Линией Маннергейма

В прошлом году на украинской сцене появилась группа «Линия Маннергейма». Ее участниками стали писатель Сергей Жадан, участник группы «Жадан и Собаки» Евгений Турчинов и бывший участник группы «Оркестр Че» Олег Каданов. Этой весной они презентовали свой первый мини-альбом «Де твоя лінія?» и отправились в тур. По их словам, выступление в Одессе именно первого апреля было важным для того, чтобы разрушить туристические стереотипы: Юморина ― не единственное событие, которое могут посетить гости города в этот день. Но на этом «Линия Маннергейма» не остановилась ― на следующий день они выступили в зале одесского Художественного музея. Наша редакция спросила участников группы об их музыке, необычных концертных площадках и планах на будущее.
 


 

Что несет в себе название, помимо исторических отсылок?

 

Олег Каданов: Это была идея Жадана. Конечно, есть очевидные исторические параллели связанные с Россией, но я не думаю, что это географическая линия. Скорее это такое мировоззренческое разграничение. Линия Маннергейма прочерчивается, чтобы не пустить цинизм, отсутствие человечности. Но мы не стоим на позиции защиты. То, что мы делаем ― это наша творческая экспансия. Мы атакуем таким образом ― отстаиваем свои позиции, проникая за линию, чтобы другим захотелось проникнуть к нам. Все, что нам нужно для этого ― делать хороший и качественный продукт, который мы любим. Тогда люди, к какой культуре бы они не принадлежали, проникнутся и почувствуют этот код, вписанный между строк. И, возможно, захотят углубиться в нашу культуру, изучить наш язык. Наша цель ― выстраивать диалог, от которого все станут только богаче.

 


«Жадан и собаки» был уже самодостаточным и успешным проектом. Что вы получили дополнительного в синтезе с Олегом?


Сергей Жадан: Есть какие-то вещи, которые не помещаются в формат «Собак». «Собаки» ― это более нишевая музыка, это ска-панк, танцевальная музыка. Она довольна публицистична, это жест прямого высказывания. Очень многое из нашего творчества туда просто не попадает. Мы приняли решение найти что-то альтернативное. Это не делается вопреки или в ущерб «Собакам», это что-то параллельное.

 

 

 

 

Как вы переключаетесь с одного стиля на другой, работая одновременно и над «Собаками» и над «Линией»?

 

Сергей Жадан: Нормально, с утра читаешь плохие новости - пишется текст для «Собак», вечером читаешь хорошие новости - пишется для Линии Маннергейма.


Евгений Турчинов: Это абсолютно разные мысли и месседжи. Я музыкант, у меня нет точки переключения, сейчас я учу Рахманинова, а через час сяду писать музыку для «Линии».

 


Читая о вас в медиа, можно подумать, что вы пока что только прощупываете почву ― на глаза постоянно попадаются фразы «экспериментальный проект», «мини-альбом». После первых концертов в туре, вы довольны тем, как все проходит?


Олег Каданов: Да, мы всем довольны, но у нас не было каких-то конкретных ожиданий. Сейчас не было потребности создавать альбом ― у нас многое есть в работе, но материал ищется, пока что нет смысла фиксировать все. Ближе к осени будет или еще один мини-альбом, или сингл. Полноценный альбом, конечно, будет, когда удастся достичь какой-то концептуальной завершенности. К этому еще нужно прийти.

 


Как получилось сыграть в Художественном музее?


Сергей Жадан: Нас привел туда добрый дух Саши Ройтбурда. Это была идея солидарности с одесситами, которые поддержали его желание стать директором музея. Многие спрашивают, ради чего прошел Майдан? Ради того, чтобы именно такие люди могли стать директорами музеев. Я шучу, конечно, но его назначение ― это очень интересное и позитивное решение. Насколько я понимаю, музей будет делать серию таких концертов, и очень приятно быть первыми.

 

 

 

 

А в каких еще необычных местах вам случалось выступать?

 

Олег Каданов: Вообще это очень круто для музыканта: сыграть в знаковых, но нетипичных местах. Для меня самой странной сценой была зона АТО, когда ты играешь под мостом на линии разграничения, а через 60 метров стоят «оппоненты». Наши песни звучат там совсем по-другому, в глазах у людей читаются совершенно новые смыслы.


Евгений Турчинов: Тут я согласен, люди в АТО очень требуют внимания, про них уже практически забыли. Общество привыкло, все устаканилось, притерлось, а там ничего не меняется. Нужно к ним ездить, возить культуру, песни. Они нам очень рады, буквально носят на руках.

 


Как вы считаете, нужны ли такие трагедии, чтобы создавалась большая музыка, литература, кинематограф?

 

Евгений Турчинов: Честно говоря, все, что происходит, уже очень достало. Хочется, чтобы все вокруг вдохновляло на позитивное, чтобы писались песни о любви друг к другу, чтобы менялась гармония в музыке.


Олег Каданов: Но только такие потрясения помогают создаваться хорошей музыке, болевой, без кожи. Это фиксация истории, эмоциональная память, мифологемы, которые возникают во время чумы. Эти произведения должны работать на то, чтобы следующие поколения переосмыслили заложенный в них код.

 

 

 

Сергей Жадан: Трагедии не обязательны. Но мне кажется, искусство должно реагировать на те вызовы, которые ему бросают время и история. С нами действительно сейчас происходят необычайно важные вещи, которые нас меняют. Меняют страну, меняют общество, меняют каждого из нас. Мне кажется, очень важно, чтобы мы про это говорили. Более убедительно, менее убедительно, но обязательно говорили.




Вы спрашиваете у ваших слушателей «Де твоя лінія?», а где ваша?


Сергей Жадан: Мы ищем свою линию. Собственно, в нашей песне стоит знак вопроса. И это для нас очень важно, потому что мы не декларируем и не призываем ― мы ищем. И этот поиск для нас очень важен. Мы должны найти свои внутренние точки и фронтиры, которые делают нас теми, кто мы есть.