Document
Мемуар о «Тирсе»: Михаил Рашковецкий о первом музее современного искусства в Одессе

В 1990 году в Одессе появился музей ТИРС. Там были собраны картины профессиональных художников и любителей. Объединяла их жажда создавать что-то новое, и вот около 20 когда-то преданных забвению картин из той коллекции можно будет увидеть на выставке «ТИРС» в Музее современного искусства Одессы. Кроме этого, будут представлены две работы Людмилы Ястреб, – известнейшей художницы в стиле нон-конформизм, – позаимствованные из NT-Art Gallery Анатолия Дымчука. Но для лучшего понимания происходящего в МСИО, публикуем мемуар арт-критика Михаила Рашковецкого.


Начало было интригующим.

 

Прошел такой слух: «Феликс бегает по мастерским с карманами, набитыми деньгами, и скупает работы для музея». Я сразу представил себе Феликса Кохрихта с холерично вздыбленными рыжими волосами, с кровью, прилившей к лицу и легким безумием светлых глаз. Наверное, такой образ известного журналиста и коллекционера был навеян Ануфриевым-старшим, его портретом Феликса Давыдовича на фоне Колизея.

 

Но в моем представлении были еще и раздутые карманы: из них гротескно торчали купюры, как на карикатурах из журнала «Крокодил».

 

Я радовался за художников. Ведь для «Тирса» приобретались работы в основном у тех, кто был плохо вписан в устоявшийся закупочный механизм советского формата. Или вообще не вписан. У художников, которые и художниками не считались. Обретавшихся в некоем параллельном пространстве андеграундной свободы, с его низкими подвальными или чердачными потолками.

В это время у нас все переворотилось и даже не собиралось укладываться. Худфонд СХ прекратил финансировать всяческую продукцию – от плакатов и портретов членов политбюро до идеологически выдержанных пейзажей и натюрмортов. Госмузеи прекратили закупочную (а значит – и отборочную) деятельность и перешли на «подарочный» способ пополнения. А, как известно, дареному коню в зубы не смотрят. Покупали картины в основном иностранцы и отъезжающие. Живопись представлялась экспортной ценностью наряду с иголками.

 

И тут вдруг – музей современного искусства в Одессе.

 

Это было бы похоже на чудо, если бы не поток других чудес, то страшных, то прекрасных, то смывающих вековую пыль, то сбивающих с ног.

Честно говоря, я был как-то в стороне от всего этого движа и знаю немного. Феликс рассказывал, что уговорил на такой подвиг друзей детства – хозяев фирмы «Тирс» Георгия Котова (Жору) и Семена Калику (Сеню). Они же учредили центр с анахроничным названием «Дружба». Хронологию по архивам и газетным публикациям скрупулезно собрал Александр Дмитренко. Если верить ей, то первая презентация коллекции состоялась в Одесском художественном музее в сентябре-августе 1990-го. (Я был сотрудником выставочного отдела ОХМ, но эту выставку не помню, возможно, меня не было в городе. Кажется, в Ленинграде писал диплом о карнавале. Кстати, тирс – атрибут Диониса, родоначальника трагедий и комедий. А в Древнем Риме корабль, на котором бог бражников прибывал в порт, назывался carrus navalis. Вероятно, отсюда происходит название праздника перемен, когда все вдруг переворачивается.)

 

В конце сентября в прессе уже зафиксирован адрес нового музея: Гоголя, 2, то есть «Шахский дворец», в январе 1991 года в Шахском дворце открылась выставка одесских художников как часть музейной коллекции.

 

А официальное открытие Музея современного искусства фирмы «Тирс» (С. Калика, Г. Котов – основатели фирмы, Ф. Кохрихт – директор музея, М. Жаркова – куратор) состоялось 2 августа 1992 года в Шахском Дворце на улице Гоголя, 2.

Дворцовое помещение в неоготическом стиле вмещало в себе и офисные кабинеты, и Центр народного творчества, и театрально-художественное училище, и флигель «Тирса» с достаточно камерным выставочным пространством, прорезанным узкими стрельчатыми окнами. В «светелке» архитектурного фонаря расположилась подсобка, она же – кабинет Маргариты Жарковой, поившей гостей чаем с какими-то печенюшками. Гости проходили внутрь по узкой тропке между штабелями картин. Когда я пришел к Рите знакомиться, она прожигала меня ведьминским подозрительным взглядом. Я действительно был подозрительным: во-первых, работал в государственном учреждении и, во-вторых, тесно якшался с Александром Ройтбурдом, у которого были, мягко говоря, сложные отношения с рядом одесских концептуалистов, в том числе с Сергеем Ануфриевым, сыном Жарковой.

 

Впрочем, со временем подозрения с меня были сняты. Почти.

 

Я захаживал на открытия, иногда что-то писал. Помню, что Феликс поднанял меня на помощь Рите для заполнения карточек музейного описания коллекции. Работа эта нудная, но мне было интересно, карточки заполнял добросовестно. Где эта картотека сейчас? Когда завершилась музейная архивация? Бог весть… Картины не горят, а рукописи – запросто.

Вот фрагмент из моего стилизованного под карточное гадание эссе «Одесский пасьянс», опубликованного в 1993-м:

 

Для дома...

 

Известный в Одессе журналист, коллекционер и король треф Ф. Кохрихт (верный друг, друг спешит, муж, любовник, вообще — предвещает счастье, с тузом треф — счастливый исход задуманного предприятия) подбил друзей детства — коммерческих людей — на открытие трефового туза, частного казенного дома под названием «Одесский музей современного искусства фирмы «Тирс». Одесса есть Одесса, и заповедник современного искусства разместили в «Шахском дворце» под одними сводами с Домом народного творчества и культпросветучилищем. Эта же псевдоготическая площадка стала базой Центра современного искусства под кураторством Маргариты Жарковой, дамы треф (солидная, приятельница; мать и сподвижница Сергея Ануфриева; с бубновым валетом – нехорошо).

 

Хрупкую Маргариту Георгиевну закружили бубновые хлопоты и трефовые беспокойства, а также пиковые (дарвинистские) контры художников разных мастей, но она поставила дело солидно, выложив классический (экспериментальный и региональный) расклад.

Слева (прошлое) пошли: ретроспекция Валентина Хруща, отца и блудного сына одесского андеграунда, и мемориальная выставка «В остывающих котлах» памяти одесских беспризорников предперестроечной эпохи с тогдашними работами Сергея Ануфриева, Леонида Войцехова, Юрия Лейдермана, Андрея Маринюка, «Перцев», Александра Ройтбурда, Владимира Федорова, Игоря Чацкина и других.

 

Слева внизу (отдаленное будущее) – «Стереотипы» Лисовского, изысканные пространственно-временные послания потомкам.

 

В ногах (вечнопреходящее) – «Тихая жизнь», ирреально академизированные натюрморты Татьяны Гончаренко, Веры Кулигиной, Сергея Белика.

 

В головах и справа (ближайшее будущее) сумбурно и обаятельно разметались нежные одесские валетики-младогегельянцы с арт-проектами: «Подозреваемая реальность», метафизический реализм Анатолия Ганкевича, Игоря Гусева, Люсьена Дульфана, Андрея Казанджия, Олега Мигаса, и других; «Эфирный лабораторий» из альянса дульфановского «Лаборатория Искажения смыслов» и радиостанции «Внутренний голос» Рубанского, при участии Лигейроса (Дмитрия Карабанова) в качестве означаемого «Ничто»; перформанс «Дефлорация океана» Вадима Бондаренко и Игоря Гусева, квазисакральная самореклама двух «соленых атлантов» и одной «голубоглазой нимфы».

 

Елена Некрасова вне временного полагания навеяла на шелковые ресницы арт-проект «Сон» с диорамами сновидений одной ночи нескольких сновидцев различного достоинства, а слева вверху (настоящее, но вдали) оказались молодые художники из Розенхайма (округ-побратим Феликса Кохрихта) и киевские «Генетические мутации» Игоря Чичкана и Ильи Исупова.

 

Для дома предвидится выставка продолжателей южнорусских традиций, для семьи — украинское народное творчество, для сердца — грандиозный проект Ануфриева «Аква вита», коим предполагается окропить всю Одессу в канун ее 200-летия».

Дефицит выставочных площадей и логика художественного процесса подталкивали к смене не только названия: Музей «Тирс» неизбежно превращался в Центр современного искусства «Тирс», временные выставки теснили экспозиции музейной коллекции. Но коллекция сохранялась даже тогда, когда «Тирс» выдавили из «Шахского дворца» как бы ради народного творчества, а на самом деле, как оказалось, чтобы отдать дворец «правильным дворецким», а не маргиналам или, попросту, беспризорным босякам от современного искусства.

 

Результат такой государственной культурной политики закономерен – маргинализация всей страны.

 

Вот уже более 12 лет с энтропией сражается Музей современного искусства Одессы, в залах которого открывается выставка коллекции Музея «Тирс», как эстафета, переданной в дар МСИО. Как обычно – не благодаря, а вопреки.

Что: выставка «ТИРС»

 

Когда: с 9 октября по 9 ноября

 

Где: Музей современного искусства Одессы, Леонтовича, 5