Document
Люди Одессы: история журналиста Миши Комадовского, достойная экранизации

Многие из нас боятся делать шаг на встречу амбициозным планам. Мише же, похоже, этот страх незнаком. Это история об одессите, который не боится открывать новые двери и врываться в новую жизнь.


Когда люди говорят, что без связей невозможно пробиться на телевидение, я всегда вспоминаю Мишу. Этому парню ещё нет 21 года, а он уже успел поработать на центральном киевском телеканале, на немецком Deutsche Welle, а недавно перебрался в США и работает в Вашингтоне на «Голос Америки». В 10 лет он разговаривал с Януковичем, в 20 – задал вопрос Трампу. Этот материал мог бы выглядеть расширенной версией Мишиного резюме, но на самом деле, это история о том, как двери открываются, стоит в них только настойчиво постучать.

Миша вырос в обычной одесской семье. Папа – военный, мама – врач. Знакомых на телевидении у семьи Комадовских не было. Говорит, что вся семья была лишь «телепотребителями», и из родственников никто не был связан с телевидением, даже косвенно. Тем не менее, эта сфера привлекала Мишу ещё с самого детства. Завораживал не смысл происходящего, конечно, а картинка. И если обычные дети смотрели в основном мультики, то Мишу привлекали и новости – говорящие люди в кадре были ничуть не скучнее Микки Мауса.

Помню 2004 год, мне было 5 лет, это была Оранжевая революция, и естественно всё показывали в прямом эфире. Я не отходил от телевизора, даже будучи очень маленьким, потому что меня притягивал этот экшн.

Но роман с телевидением начался у Миши позже. К нему привело своего рода Евровидение. Позже Миша часто будет ездить уже на настоящие песенные конкурсы, которые, возможно, и решили его судьбу. Но начиналось всё со двора.

Мы во дворе начали организовывать детские конкурсы талантов. Сначала это были простые песни-пляски, потом стали созывать таланты со всей округи, накрывали столы, организовывали такое дворовое Евровидение. Потом мне в какой-то момент пришла в голову идея: мы же можем не только это организовывать, но ещё и рассказывать о себе.

На заре развития Вконтакте Миша со своими друзьями создал там группу и начал выкладывать сначала посты о мероприятиях, а потом и видео, которые в итоге превратились в настоящие сюжеты, а после – в мультимедийную платформу, под названием «ЛТВ».

«ЛТВ» – «лучшее» или «любимое» телевидение, но никак не «любительское», потому что на тот момент мы думали, что у нас был какой-то уровень. И, к слову, сначала мы придумали аббревиатуру, а потом чесали затылки и думали, как же это всё расшифровывается.

Мише было, на минуточку, 10 лет, но это не помешало ему создать интернет-канал, на котором он создавал свои видеосюжеты и выкладывал их во все возможные социальные сети. Задумка оказалась настолько успешной, что вскоре к одесситам присоединились и дети из других стран. 

Это были ребята из других городов Украины: Киев, Винница, Харьков. Потом подключились мои знакомые из Ливана и Норвегии. А после, откуда ни возьмись, написала 12-летняя девочка из Японии: «Я ничего не понимаю, что вы говорите на русском, но мне кажется, что вы делаете круто. Давайте делать это вместе».

В итоге сеть «ЛТВ» разрослась до 30 корреспондентов от 10 до 15 лет. Дети делали сюжеты, снимая их на мыльницы и телефоны.

Всё покупали на сэкономленные от бутербродов деньги. Как раз свою первую камеру я так и купил – на сбережения от школьных завтраков. Это была мыльница и микрофон от караоке.

Парадокс Миши в том, что, несмотря на очень юный возраст и смешное оборудование, ему и его друзьям удалось не только делать сюжеты про котиков, но и достучаться до самых известных спикеров. Трудно поверить, но для «ЛТВ» интервью давал даже сам Янукович.

Янукович на тот момент был премьер-министром. Это был День города, он приехал в Одессу и прогуливался по Приморскому бульвару. Мы пролезли через охрану (мы были низенькие и охрана нас, наверное, не заметила – что не делает ей чести, на самом-то деле) и попросили об интервью. Он согласился. Первый вопрос был о Дне города, очень глупый, очень наивный, мол, «Что вы пожелаете Одессе?». А потом мы задали вопрос про какие-то парламентские чтения законопроекта. Я решил поиграть в такого зубастого Познера и нашёл в интернете новость об этом законопроекте. Янукович очень сильно растерялся, но что-то ответил, и мы это потом продали взрослым СМИ.

Свои сюжеты дети по факту даже не продавали, а отдавали по бартеру. Миша менял их на экскурсии по одесским каналам и мастер-классы для своих друзей о том, как правильно держаться в кадре. К слову, «ЛТВ» удалось записать не только Януковича, но и других известных лиц.

Я мог позвонить в какую-то пресс-службу и там меня уже знали. Нас звали на завтраки с губернатором Матвийчуком наряду со всеми коллегами. Это было прикольно. Ещё удалось записать интервью, хоть и не эксклюзивное, с американским сенатором Джоном Маккейном, американским актёром Джоном Малковичем, с Кончитой Вюрст, когда я от ЛТВ первый раз попал на взрослое Евровидение в 2014 году.

Отсутствие страха помогало подросткам подходить к самым известным личностям. Но, конечно, в реальности не всё было так гладко. Детей долго не воспринимали всерьёз.

Я был низкого роста, пухлый, в белом костюме, с очень странным фото-штативом, с мыльницей вместо настоящей камеры и с микрофоном от караоке.

Но, наверное, залог Мишиного успеха и успеха «ЛТВ» был в том, что они не сдавались и не стеснялись быть такими, какие есть. Постепенно журналистская тусовка Одессы даже привыкла к тому, что есть такие дети, которые делают телевидение, или играют в него, но играют по всем правилам. Путь, когда-то начатый с дворового Евровидения, привёл Мишу на настоящее детское Евровидение в Киев. Но вместе с конкурсом в его жизнь ворвался и Майдан.

В 2013 году мы бегали с Палаца «Украина» на Майдан и назад, и продавали сюжеты одесским каналам то про детское Евровидение, то про Майдан. Сначала было очень весело, а когда начались нападения на студентов, мы были там и даже чуть-чуть попали под замес. Тогда стало страшно и одновременно кайфово от того, что ты в гуще событий.

После Майдана проект «ЛТВ» заморозился. Ребята поняли, что освещать исторические события в полной мере им будет не под силу. Тем не менее, трагические события 2 мая тоже не прошли мимо Миши. Часть событий он успел заснять и затем бесплатно отдал их российскому оппозиционному каналу «Дождь». Так началось их сотрудничество. Мише было 13.

 

Между тем, «ЛТВ» просуществовало целых 5 лет, что для детской забавы очень и очень неплохо. Именно через него журналисты Одессы узнали о Мише, а позже телеканалы «Третий Цифровой» и «Академия» пригласили его к себе на работу. На «Третьем» Миша проработал 2 года и успел сделать интервью с Марией Гайдар и Михаилом Саакашвили, а ещё осветить события Молдавского Майдана. К слову, сюжет о последнем попал на киевский 24 канал, а после Миша устроился туда на постоянную основу.

У меня остался телефон редактора 24 канала. Я его набрал, напомнил о сотрудничестве и сказал: «У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться». Не знаю, почему я тогда так сказал. Он согласился и пригласил меня и моего коллегу оператора с «Третьего Цифрового» на встречу. А мы, пока звонили, уже полчаса как наворачивали там круги вокруг канала. Мы зашли в переговорную комнату: программный директор, главный редактор, администратор уже готовы были слушать что-то важное, а мы всего лишь сказали: «Нам работа нужна». Редактор матюкнулся, но нам улыбнулась удача. Оказалось, что у них как раз есть две вакансии – редактора и журналиста. И уже через неделю мы приступили к работе. А о моём возрасте узнали уже в процессе того, как я начал работать.

Столичная жизнь отличалась от уютной Одессы. Миша вспоминает, в Киеве работа шла совсем по-другому. Но и столица не задержала Мишу надолго. Через два года он перебрался в Москву. Правда, с местными каналами работа не сложилась.

Если в Одессе журналистская тусовка выглядит как одна большая семья, что-то по-одесски тёплое, коммунальное – как коммунальная квартира – все друг друга знают, то в Киеве это всё больше похоже на рынок: там тебя не окружают твои друзья, там тебя окружают твои потенциальные конкуренты. А вот в Москве белорусам, например, можно работать спокойно, узбекам и армянам, по-моему, тоже, а украинцам нужно пройти через несколько кругов бюрократического ада. Поэтому в местные СМИ меня не брали, зато взяли в немецкое – Deutsche Welle. У них, собственно, проблем с документами не возникло.

В этот раз скрывать свой возраст не пришлось – Мише уже исполнилось 18. После местных каналов работать на европейское телевидение было не только интересно, но и трудно. Deutsche Welle требовал нового уровня работы с информацией.

Мне показали совсем иной принцип работы, когда ты вначале пишешь не текст сюжета, а монтируешь видео и только потом под него пишешь текст. И это правильно. Телевидение – это в первую очередь картинка, поэтому она должна передавать настроение без текста, чтобы ты мог сесть перед телевизором и с выключенным звуком понять, о чём история.

Но Миша был бы не Миша, если бы остановился и на этом. Прошёл год, и он потянулся к новым вершинам – решил попытать счастья в Америке. Поначалу приходилось искать работу на фрилансе у киевских и даже белорусских каналов, но позже ему улыбнулась удача и он попал в Вашингтон, где вакантным оказалось место в украинской службе «Голоса Америки». Удивительно, но для Миши американское телевидение во многом показалось сходим с украинским.

Если посмотреть на ситуацию с ТВ в Америке и Украине, это будет одна и та же картина: у каждого канала есть своя редакционная политика, каждый канал гнёт свою линию. Возможно, по сравнению с Украиной, здесь не так много владельцев каналов, но в принципе, то же самое – тут у каждой идеологии есть свои медиа.

Если в 10 лет Мише удалось пробраться к Януковичу, то в 20 ему не составило труда задать вопрос про Украину Дональду Трампу. Сегодня Миша – один из немногих украинцев и, возможно, единственный одессит, у которого есть доступ в Белый Дом. 

На пресс-конференции Трамп меня выбрал, чтобы я задал вопрос – Трамп сам выбирает тех, кому он даст слово. По-моему, он выбрал меня, потому что я был очень молчалив и не старался, чтобы он меня заметил. Трамп – очень интересная личность. Он ведёт себя на публике, как Опра Уинфри – очень уверенно. Даже если он не знает ответа на вопрос, он всё равно отвечает что-то своё.

Сейчас Миша каждый день освещает политические события в Америке и рассказывает о них украинской аудитории. Удивительно, но, по его словам, ситуация в США не очень-то и далеко ушла от Украины.

Сама политическая система очень напоминает нашу. Только партий не много, как у нас, а всего две. Они настолько не любят друг друга, что позволяют себе прямые оскорбления. Это похоже на драки и словесные перепалки в Верховной Раде. Скандалы, которые происходят в украинском парламенте, могут уступить тому, что происходит в Америке между республиканцами и демократами.

В целом, жизнь в Америке Мише нравится и возвращаться он пока не намерен. Скучать по дому нет времени, но Миша смеётся: есть вещи, без которых вдали от дома ему тяжело. Особенно не хватает нашего творога. Вместе с тем, есть и то, к чему Миша быстро привык в Америке и с чем теперь будет тяжело расстаться. 

Я огромный фанат сырников и всего, что с ними связано, и могу сказать, что разнообразие наших продуктов в магазинах – это то, что не ценишь, пока живёшь в Украине. Американская молочная продукция не сравнится по качеству и вкусу с нашей. Но, с другой стороны, в Америке есть константа: если ты идёшь в супермаркет, ты не берёшь миллион целлофановых пакетов, ты берёшь с собой сумку, в которую сложишь все свои продукты, потому что по-другому нельзя. Или если выбрасываешь мусор, то обязательно его сортируешь. Такие мелкие базовые вещи, которые созданы людьми для людей, меня очень подкупают.

Миша говорит, жизнь в Америке совсем не похожа на то, чем видится издалека. Многие стереотипы по поводу американцев на проверку оказываются несостоятельными. Ведь Америку привыкли воспринимать по образам Нью-Йорка или, максимум, Вашингтона. Люди думают, что это очень открытая, суперлиберальная, нерелигиозная страна. Но, по словам Миши, это всё не так, потому что Америка сама по себе в определённых вопросах разделена, это очень религиозная, очень консервативная страна. Стоит отъехать от Нью-Йорка буквально на несколько часов, и восприятие мира будет совершенно другим. И это другое восприятие мира не всегда однозначное. Миша говорит, в Америке действуют двойные стандарты. И это совсем не похвала.

Америку называют страной возможностей, при этом возможности есть далеко не у всех местных. То, каким будет твой диплом, напрямую зависит от того, насколько у тебя толстый кошелёк. То же самое с медициной. Стоит тебе заболеть чем-то серьёзным, ты сразу тратишь все сбережения, чтобы спасти себе жизнь.

Украинцев в Вашингтоне Миша не просто часто встречает – он с ними работает. Но говорит, уехавшие много лет назад из нашей страны люди значительно отличаются от тех, кто из страны не уезжал.

Так называемая диаспора очень отличается от обычных украинцев. Они искренне верят в то, что знают об Украине больше, чем те, кто в ней живёт. У них своё видение того, как страна должна жить. Это проявилось и на недавних выборах президента. 75% в Украине проголосовало за Зеленского, тут 75% проголосовало за Порошенко.

Глядя на Мишу, я удивляюсь, как такой молодой человек сумел за свои 20 лет сделать так много? Как не побоялся уезжать в чужие страны, обивать пороги серьёзных телеканалов, разговаривать на незнакомом языке и не просто разговаривать, а вести прямые эфиры? Для меня история Миши – это история удивительной любознательности и мужества. Сам же Миша о своей жизни говорит так: 

За последние годы у меня было очень много переездов, я много раз менял работы, но ни разу об этом не пожалел. Потому что, если жизнь даёт тебе шансы, то глупо этими шансами не воспользоваться.