Document
Интернат ― это черное пятно на душе у каждого ребенка: история выпускника

 

В этом году в Украине стартовала программа деинституализации. Она направлена на ликвидацию интернатов и обращение к семейным формам воспитания. После истории с детским приютом «Світанок», общественность снова начала обсуждать необходимость таких изменений. Максим Мелецкий, который все свое детство провел в детских учреждениях, рассказал о том, что из себя представляет жизнь ребенка в интернате.


Максим родился в 1990 году. Ему поставили диагноз «спастическая диплегия» — это наиболее распространенный вид детского церебрального паралича. Через два месяца после рождения от него отказалась мама. О ней он знает только то, что у нее два высших образования, школу закончила с золотой медалью, сейчас находится где-то в России. О других родственниках ему ничего неизвестно.

 

Максима отправили в дом ребенка в селе Боярка в Киевской области. Там он прожил до шести лет. Затем попал в Цюрупинский дом-интернат, где содержатся дети со сложными формами инвалидности. В 2005 году Максим лежал в Киевском центре микрохирургии глаза. В нем он познакомился с женщиной, которая захотела взять над ним опекунство. Впоследствии оказалось, что у нее есть психическое заболевание, поэтому опекунства ее лишили. В возрасте 16 лет Максим попал в приют в городе Киверцы в Волынской области, а оттуда его отправили в интернат в Днепропетровске.

 

«Все эти учреждения были по-своему и хороши, и плохи. Но расти в интернате ― это как расти в тюрьме. Интернат ― это черное пятно на душе у каждого ребенка». Директор Цюрупинского дома-интерната Грибовская Анна Васильевна подняла все возможные силы и Максиму сделали 6 операций на ногах. Только после этого, в 10 лет, он перестал быть прикован к кровати. Но при этом в интернате была дедовщина. «Когда я смог ходить, захотелось сразу стать старшим. А если ты курил, считалось, что ты вообще крутой пацан. Так что в 10 я начал курить и вот уже 18 лет курю».

 

Режим дня у всех детей был расписан с 7 утра до 9 вечера. Методика, которая использовалась в то время, учила ребенка только примитивным вещам: встать, поесть, сходить в туалет, лечь. Речь не шла о том, чтобы дети могли развиваться, погулять или отдохнуть. Чтобы нарушить какой-то из пунктов режима, приходилось договариваться: дети обещали не поджигать амбар или ничего не разбивать в интернате в течение полутора часов в обмен на послабление правил. Таким же путем дети требовали сигареты. Иногда было настолько невмоготу, что они сбегали из учреждения. «Однажды в детстве я попытался сбежать из интерната, вышел за ворота и испугался. Остальные дети часто убегали, сами не зная куда. Бежали к родителям, к тем алкоголикам и наркоманам, от которых их забрали».

Терпеть происходящее было невозможно. Максим спрашивал у всех, как можно что-то изменить, просил о помощи. Одна из воспитательниц подсказала, что можно написать жалобу. Максим начал про это узнавать, читать подробнее, звонить и писать в инстанции. Он жаловался в прокуратуру, в социальные службы, добивался того, чтобы в интернат приезжали с проверками. Из-за этого его госпитализировали в психиатрическую больницу. К счастью, один из врачей понял, что госпитализация фиктивная и произошла с целью не дать Максиму рассказывать о проблемах интерната. В результате независимая судебно-медицинская экспертиза подтвердила, что психических отклонений у него нет, он никогда не нуждался в лечении. Большинство фактов, о которых он говорил, подтвердились в прокуратуре. На работников интерната открывали административные дела, уголовной ответственности никто не понес.

 

Когда Максиму исполнилось 18 лет, он поступил в Каменец-Подольский планово-экономический техникум-интернат на специальность «социальная работа». Он продолжил привлекать внимание к проблемам детских учреждений. «В 2011 году у меня получилось рассказать тогдашнему президенту, Виктору Януковичу, о фактах насилия в интернатах. Была создана комиссия из журналистов, общественников, представителей областной и государственной администрации, которая ездила по всей Одесской области с проверками». Проверялись условия пребывания детей, качество их обучения и санитарные нормы. Так, например, комиссия выявила, что в Великомихайловском психоневрологическом доме-интернате в 2010 году забили ребенка до смерти. А в Одессе в седьмом интернате директор был уволен за нарушение санитарных норм ― стены учреждения были в плесени.

В «Світанке» также было очень много проверок. Раньше о фактах насилия, ни психологического, ни физического, никакой информации не было. По словам Максима, считалось, что это лучший приют области. «В то, что пишут о «Світанке», я поверю только тогда, когда с детьми поработает независимый психолог. Не один день, не полчаса, а на протяжении какого-то времени. Не стоит забывать, что дети в «Світанке» находятся, потому что их родители вели асоциальный образ жизни — пример поведения у них был не очень положительный, за ними не следили. Попадая в приют, дети сталкиваются с попыткой контроля и протестуют, становятся агрессивными. Следы синяков и ссадин могли появиться в результате ссоры между детьми, а не избиения воспитателем. Но также стоит помнить, что чем больше мы раздуваем эту тему, тем больше ребенку будут тыкать этим. Я уверен, что сейчас проводится индивидуальная работа с каждым. Воспитатели говорят своим подопечным что-то вроде: «Попробуйте только сказать, что вам тут плохо, что вас тут не кормят или бьют»».

 

90 процентов детей, которые выросли в такой гнетущей среде, не находят места в жизни. Они замкнуты, комфортно чувствуют себя в закрытых учреждениях и стремятся поскорее туда попасть после выпуска из интерната. «Один мой знакомый, отбывающий уже второй срок в месте лишения свободы, так и говорит: «Мне здесь хорошо, лучше, чем на свободе. Поработал, дали поесть, есть крыша над головой. Выйду отсюда, совершу какое-то мелкое преступление, мне дадут еще больший срок». Максиму удалось попасть в оставшиеся десять процентов. Сейчас он депутат районного совета, председатель Савранской районной организации «Радикальная партия Олега Ляшка», как депутат входит в комиссию гуманитарной сферы, где является заместителем председателя. «Я хотел доказать себе и воспитателям, что мы не никто, мы такие же люди, как и все. Мне хватило силы воли, чтобы вырваться из этой среды».
 

Похожие Теги: дети
Поделиться:

Другие материалы