Document
О чем молчат врачи, лечащие коронавирус в Одессе

Мы поговорили с врачом из Одессы на условиях полной анонимности, потому что любой комментарий медиков обязали согласовывать. Хотя наш спикер и не собирался преувеличивать проблемы сегодняшнего положения, он просто рассказывает, как происходит невидимая многим борьба с COVID-19.


Количество новых случаев выявления коронавирусной инфекции в Одессе растёт ежедневно. Летний сезон и сопутствующие ему многолюдные вечеринки в клубах и фестивали, толпы на пляжах и нежелание соблюдать элементарную дистанцию сделали свое дело. В результате пока некоторые пытались спасти свой отпуск и отдохнуть с привычным размахом, в больницах продолжалась битва за жизнь. В удушающих халатах и запотевающих очках, в темпе на износ. Дальше монолог врача.

Про «ненастоящую пандемию»

Последнее время стараюсь не читать социальных сетей. Каждый раз, натыкаясь на комментарии об отсутствии пандемии и «нестрашном вирусе», начинают просыпаться неприсущие мне чувства – гнев, а иногда апатия. Сразу хочется пригласить «экспертов»-скептиков в больницу посмотреть на переполненные палаты, на измученных врачей, медицинских сестер и санитарок. Хотется показать фотографии синяков и кровоподтеков от интубационных трубок в реанимации, чтоб они услышали бесконечный гул аппаратов ИВЛ и пищание «мониторов» состояния пациента. 

 

А в обычной жизни удивляет агрессия людей в транспорте и магазинах в ответ на просьбу надеть хотя бы их пожёванные маски. И смешат плакаты с благодарностью врачам за работу – на фоне переполненных клубов, бесконечных фестивалей и ярмарок. И всё это в городе с переполненными больницами. Наверное, это и называется словом цинизм.

 

О работе врача

 

Часто спрашивают, страшно ли работать? Сейчас уже нет. Страшно было в первые недели. Когда начали поступать тяжелейшие пневмонии, а официально коронавируса в стране еще не было. Конечно, мы с коллегами прекрасно понимали про разрыв между статистикой и реальной жизнью. Работали в чём придётся. В первые недели мы были готовы лепить защитные костюмы из пакетов для мусора. Сегодня у нас более-менее есть СИЗ, спасибо прежде всего волонтерам. 

 

К счастью, лето заканчивается и станет немного легче работать. Летний зной стал дополнительным испытанием и для пациентов на ИВЛ, и для персонала. Представьте себе, каково пробыть 12 часов плотном непродуваемом костюме. 

 

Помните, как в начале пандемии все поражались фотографиям врачей с кровоточащими шрамами от респираторов. Летом к этому еще добавились раны от опрелостей на всевозможных вгибах тела. Теперь детская присыпка и крем от раздражения – важнейший атрибут. Но тяжелее всего пришлось моим коллегам, которые раньше не сталкивались с инфекционными пациентами – невропатологам, хирургам. Когда пандемия начала набирать обороты, все специалисты пошли в ход. Хотя мои одногруппники и смеялись, что пускать невропатологов и хирургов на лечение инфекций так же эффективно, как открывать пиво об томограф.

Ежедневный ритуал

 

Каждый день мы повторяем одни и тот же ритуал облачения. Перед входом в красную зону с инфицированными пациентами снимаем часы, кольца, оставляем телефоны. Все лишнее прочь. Дальше необходимо надеть защитный костюм. Непроницаемый материал начинает парить при первом же прикосновении. Под ним еще один медицинский стандартный костюм, на голову шапочка, на ноги одноразовые носки, кроксы и бахилы. Сейчас это уже все доведено до автоматизма, а поначалу нужно было проводить специальные тренинги. В красной зоне уже нельзя расстегиваться и ничего снимать тоже нельзя – ни респиратор, ни очки. Хуже всего становится если очки начинают потеть, работать приходиться чуть ли не наощупь. 

 

Все время хочется пить, но это не выйдет. Будешь пить – будешь хотеть в туалет. А это сложно. Выйти в туалет означает полностью раздеться, и потому заново упаковаться. На это уйдет где-то 30 минут и очередной драгоценный защитный костюм. Такой роскоши мы себе позволить не можем. Пытались приспособить памперсы, но это целое испытание. Кроме того, в них еще жарче и опять же ужасные опрелости. Так и работаем без воды, как бы ни хотелось пить. К концу смены некоторым становится реально плохо, бывали и потери сознания.

О заболевших коллегах

 

Регулярно поступают больные медработники. Сейчас их количество уменьшилось, но всё равно все участники лечебного процесса болеют. Часто болеют тяжело, потому что организм работал на износ. Усталость делает медиков особенно уязвимыми. 

 

Спустя два месяца работы в коронавирусной мясорубке начинаешь терять бдительность. То халат наденешь неправильно, то маску. Поэтому стараемся перепроверять друг друга. Наверное, так же делают космонавты перед выходом в космос.

 

Все, кто смог, изолировались от семей. Никаких встреч с друзьями, никаких походов в клубы. Никаких лишних контактов. Работа – дом, работа – дом. 
 

Нужно научить пациента дышать

 

Одним из главных атрибутов пандемии стали аппараты искусственной вентиляции лёгких. Аппарат не является панацеей или методом лечения болезни, но выжить без него пациенту с сильно поврежденными пневмонией лёгкими шансов мало. Сама процедура подключения пациента к ИВЛ далеко не из приятных. В дыхательные пути вводят трубку через рот. Чтоб пациент не страдал от инородного тела в горле и не боролся с аппаратом, держат на седативных, попросту отключают. Кроме того, через горло в желудок спускают зонд для кормления, в самых же тяжёлых состояниях питание (специальные вещества) попадают в организм через вену.

 

В реанимации успех зависит не только от аппаратов и лекарств. Важны люди. Каждый день санитарки и медсестры поворачивает и моют пациентов, кормят, перестилают кровати. Ведь если следить за гигиеной плохо, начнутся бактериальные осложнения, которые резко ухудшат прогноз. Это очень тяжёлый физический труд, и это все нужно делать в «скафандре».

 

Отдельной проблемой становится научить пациента дышать заново после ИВЛ. После аппарата человек не может сразу включиться и задышать самостоятельно. Поэтому мы поэтапно приучиваем делать этот врожденный процесс. Иногда на «тренировку» пациента уходит несколько дней.

 

О прогнозах

 

Врачи не любят делать прогнозы. Сегодня сложно сказать, что нас ждет впереди. Но, как видите, динамика не из приятных. Пугает даже не количество новых случаев. Больше пугает процент подтвержденных диагнозов среди всех проведенных тестов. Он растет стремительно и уже достигает около 35%. Если так продолжиться и дальше, то очень скоро мы просто упремся в потолок наших лабораторных возможностей. Тогда-то мы будем видеть одну и ту же цифру каждый день. А на самом деле просто ослепнем, не сможем увидеть реальной картины. 
Не знаю, стоит ли в очередной раз призывать следовать правилам. Наверное, каждому нужно задуматься. Что будет если все больницы закроют на карантин, если все врачи заболеют? Кто будет лечить разболевшийся зуб, оперировать аппендицит или принимать роды?