Document
Чернобыльская авария глазами очевидца: история Валентина Радзиевского из Одессы

В 1986 году Валентин Радзиевский работал начальником медслужбы одной из местных войсковых частей, занимавшейся охраной атомных объектов в Чернобыле. 26 апреля, в день взрыва, он вывозил пострадавших с электростанции. А потом изучал зараженные радиацией маршруты и искал среди них наиболее безопасные. В Чернобыле он пробыл до пятого мая. Спустя 33 года Валентин Викторович прекрасно помнит, как это было.


33 года назад на Чернобыльской АЭС произошла авария, в результате которой был разрушен четвёртый энергоблок – из-за взрыва в окружающую среду было выброшено большое количество радиации. По разным подсчетам после катастрофы и впоследствии из-за приобретенных болезней погибло до четырех тысяч человек. Среди тех, кто с первых минут взрыва находились рядом с электростанцией, трое были из Одессы. Но в живых остался только Валентин Радзиевский. Мы встретились с ним, чтобы услышать историю очевидца.

В день аварии я был дома. Впереди – выходные дни и мы с семьей готовились поехать к родителям. С пятницы на субботу была очень тёплая ночь и красивое, усыпанное звёздами небо. Спокойствие нарушили три глухих взрыва, которые раздались один за одним. В 01:23 ночи нас подняли по тревоге. В течение 10-ти минут я уже был возле пылающего реактора. Занимался тем, что на машине скорой помощи вывозил пострадавших со станции. Правда, на момент аварии их толком и не было. Основные признаки болезни, лучевые поражения, проявлялись к утру, часов в пять-шесть. Сначала воздействие большого количества радиации испытали ребята, которые несли караульную службу на станции. Следом облучились пожарные. Они первыми вступили в бой с огнем.


 
Коварность радиации в том, что она не ощущается на ощупь, вкус и цвет. Спасатели не знали, с чем имеют дело. Они тушили обычный пожар, не подозревая, что кроме огня на них уже воздействует облучение. И когда доза становилась запредельной (более 300 рентген), возникали необратимые процессы, такие как лучевая болезнь. Те, кто поднимался на крышу, получили еще куда большую дозу радиации – свыше 600 рентген. Помимо лучевой болезни, многие спасатели получили серьезнейшие ожоги ног до колен. Потому что они ходили по крышам, залитых битумом в несколько слоев. От огня и большой температуры он стал жидким как вода.

К 5-6 утра удалось локализовать пожар и огонь не перекинулся с четвертого на третий энергоблок, расположенный впритык. В 126-ую медсанчасть начали массово поступать пострадавшие с первыми признаками радиационного поражения – тошнотой, головокружением, повышенной температурой тела, кто-то терял сознание. К этому времени начал неспешно просыпаться город. Кто-то вышел на прогулку с ребёнком, кто-то принимал первый загар на городском пляже, были и те, кто поехал на дачу. Все они получили колоссальные дозы радиации, сами не ведая о том. Власти не оповестили население о случившемся. Это сейчас можно по телефону всё узнать, позвонить, или в интернете посмотреть. Тогда такого не было.

 

Среди мирных жителей по улицам ходили дозиметристы в защитных костюмах, ездили БРДМ-ы (бронированная разведывательно-дозорная машина). Но о ЧП никто не догадался. Возможно, люди думали, что проходят учения. В принципе, о том, что на электростанции могла произойти катастрофа, никто и не представлял – тогда хорошо работала пропаганда. Всюду говорили, что АЭС являются самыми безопасными в мире. Но создав яд, надо всегда придумать противоядие. Стоит опасаться даже самой спокойной собаки, потому что даже она может укусить.

Эвакуация населения началась 27 апреля, спустя 36 часов после аварии. Людям разрешили брать с собой лишь документы. Кто-то выезжал только в домашних тапочках. Власти говорили, что через три дня можно будет вернуться, но я понимал, что они больше не попадут домой. На автобусах людей вывозили в разных направлениях. К вечеру город опустел, въезд в него закрыли, установив пункты пропуска. 

 

Жителей сёл, что в округе, начали вывозить спустя полторы недели. Это было по-настоящему трагично. Их отрывали от родной земли. Многие там жили целыми поколениями всю жизнь, в отличие от Чернобыля, который только недавно начали заселять. Многие оставляли хозяйство. Коров у людей забирали, собак – стреляли. Что же касается пострадавших, то из 126 медсанчасти их направили в 6-ую клиническую больницу Москвы. Пик радиоактивного поражения достигал такой силы, что они умирали в мучениях. Кто-то через рот выплевывал внутренние органы, которые отторгались из-за облучения. Были те, кто просыпался без волос на голове – они оставались на подушке. Но все без исключения умирали в мучительных болях. 

 

Для тех, кто лежал в стационаре, уже были вырыты могилы на Митинском кладбище в Москве. Тех, кто не выкарабкался, хоронили именно там. В течение первых двух недель скончались спасатели военизированной пожарной части Чернобыльской АЭС офицеры Владимир Правик, Виктор Кибенок, Владимир Кишура, Василий Игнатенко, Николай Титенок, Николай Ващук.

По данным главы Одесского областного добровольческого общества «Союз-Чернобыль» Анатолия Болдескула, погибших в результате аварии или её последствий (в том числе и от лучевой болезни) насчитывалось до 50 человек в течение только первого месяца (среди них пожарные и несколько работников станции). В течение же первого года после аварии на Чернобыльской АЭС от лучевой болезни умерло до 4000 человек. В дальнейшем в Одесской области насчитывалось около 12 тысяч пострадавших. Из них 8 тысяч ликвидаторов. Из них остались в живых 7 человек.

Сейчас в зоне отчуждения проводят экскурсии, ищут приключения сталкеры. В Чернобыль приезжают со всей Украины и из-за границы. Валентин Викторович очень отрицательно относится к такому виду развлечений. Называет это танцами на костях. Лучше изучать историю своей страны и чтить тех, кто рисковал жизнью ради нас, будущего поколения, чем искать приключения в том месте, где так страшно погибали люди.