Document
Анна Леонова про ЛГБТ в Украине и Одессе

О концлагерях, демифологизации и социальном гетто для геев в интервью с организатором «Одесса Прайд» Анной Леоновой.


Расскажите, как сегодня обстоят дела с ЛГБТ-движением в нашей стране? Стало больше свобод или больше ограничений?

 

В Украине теперь чаще обсуждаются социальные темы и права человека. Качество контента в СМИ тоже возросло. Пожалуй, это все изменения, которые произошли за последние два-три года.

 

В законодательном поле был принят один-единственный закон в трудовой сфере, предусматривающий запрет дискриминации по признакам сексуальной ориентации и гендерной идентичности. Фактически, это первое упоминание в украинском законодательстве таких терминов как «сексуальная ориентация» и «гендерная идентичность». Далось это очень тяжело и только благодаря лобби со стороны Евросоюза, который готов был предоставить стране безвизовый режим только с принятием данного закона.

 

Многие важные законопроекты для ЛГБТ-сообщества прописаны в «Национальной стратегии по правам человека 2020»: это гражданское партнерство, опека над детьми, наследственное право и важные аспекты в медицине. Центральной темой является пересмотр Уголовного кодекса, который сегодня предусматривает наказание за преступление на почве нетерпимости только в отношении трех групп: расовой, национальной и религиозной. Гомофобия в нем четко не прописана, что порождает безнаказанность. Каждый этот пункт имеет свой срок реализации, но на данном этапе в стратегии все они уже просрочены. Вина лежит как на самом ЛГБТ-сообществе, которое недостаточно жестко требует от власти исполнить обещанное, так и на депутатах, не желающих в преддверии парламентских выборов погрязнуть в черно-голубом пиаре.

 

 

Майдан что-то изменил?

 

Для украинского общества многое, для ЛГБТ – практически ничего. Более того, после Революции ЛГБТ-сообщество раскололось, как и украинский народ. У меня много знакомых геев, которые очень национально ориентированы. Они выступают за жесткую украинизацию и видят вектор будущего развития только в этом направлении. Другие представители ЛГБТ-комьюнити считают себя космополитами и хотят видеть Украину частью Европейского союза.  Поэтому те споры, которые ведутся внутри украинского общества, тождественны и для ЛГБТ.

Майдан возродил и сильное националистическое движение с достаточно консервативными убеждениями. Сегодня эти два явления – ЛГБТ и представители нацдвижения –  взаимоисключающие вещи?

 

Не думаю. Взаимоисключение идет лишь с теми группами, вернее группировками, которые используют агрессивный и бандитский подход в своей общественной деятельности. В Одессе есть прекрасная ячейка Автомайдана во главе с Виталием Устименко, с которыми у нас на многие вещи одинаковые взгляды, они не архаичны. Акция в поддержку Сенцова не имеет границ и к ней может приобщиться каждый, вне зависимости от многих разногласий. С такими представителями национального движения мы можем строить диалог. А когда участник партии «Свобода» в дискуссии оперирует постулатами 80х годов и связывает гомосексуальность с «психическим расстройством» или «извращением» - это или намеренная подмена понятий, или банальная неинформированность. Ау, 93-й год, Всемирная организация здравоохранения определила, что это не расстройство, а норма.

 

 

На Прайдах представителей ЛГБТ закидывают камнями те, с кем они, возможно, стояли плечо к плечу на Майдане.  Как общество за четыре года могло дойти до такого?

 

На Майдане действительно было достаточно представителей ЛГБТ-движения, которые не пиарились на событиях. Но Революция стала лишь ситуационной договоренностью между националистами и ЛГБТ. Центральная идея, которая нас объединила – мы все хотели в Европу. ЛГБТ – потому что видели происходящее в России, нас ожидало бы то же самое: уголовное преследование, запрет о пропаганде гомосексуальности и вытеснение ЛГБТ из общества, что привело бы к маргинализации группы и безнаказанным преступлениям. Крайне правые пришли по причине исторической памяти и желании одержать реванш над российскими силами. Поэтому корни были разные и то, что мы в какой-то момент оказались в одном и том же месте, с одними лозунгами, нас никак не объединило. И не могло бы. Для связи нужен компромисс, а выходит так, что каждая из сторон хочет получить весь объем желаемого.

 

 

В Европе гомосексуальность прошла три определения – патология, девиация и сексуальная ориентация. Конечная точка привела к ее демифологизации. Когда в Украине начнутся такие процессы?

 

Проблема в том, что исследования гомосексуальности в Европе начались не так давно, в конце XIX – начале XX века и включали в себя весь спектр отношений к этому явлению. Поворотным моментом оказалась вторая мировая война. Преследованию солдатами СС подвергались не только евреи или ромы, но и гомосексуалы. В концлагерях их было тысячи, с пришитыми на робах розовыми треугольниками (евреям пришивали желтые, ромам – красные). Жертв оказалось так много, что к моменту демифологизации Европа успела пережить, осмыслить и изменить свое отношение. Соответственно, была логика в их действиях, так как игнорировать трагедию такого масштаба было просто невозможно.

 

В советское время была своя «чистка» – статья за мужеложство, по которой прошли сотни тысяч людей. Большинство из них никакого другого преступления, кроме того, что были тем, кем были, не совершали. Статья являлась достаточно суровой – до десяти лет лишения свободы, полная конфискация и пожизненное клеймо асоциального элемента. Геи отправлялись в тюрьмы, а лесбиянки попадали на принудительное лечение в психиатрические заведения, которые перестали существовать только к концу 80-х. И сейчас мы не вспоминаем эти темы, не проговариваем и не пытаемся их осмыслить. Поэтому демифологизация невозможна без открытого диалога.

В этом миссия Прайда – в попытке создать диалог?

 

Безусловно. Одесса Прайд – событие, благодаря которому мы показываем активную гражданскую позицию сообщества. Мы не хотим допустить его маргинализации и бегства в зону комфорта, где нас точно будет ждать социальное гетто. Активные уличные шествия с понятными и четкими меседжами, лозунгами, социально-правовой повесткой это то, что может изменить ситуацию в Украине.

 

 

Страх в связи с угрозами от националистических организаций присутствует?

 

Конечно, каждый год. Я уже к нему привыкла. Для сообщества это очередной вызов. Главное понять, что за ним стоит – идейная убежденность или денежное вознаграждение.

 

Страх присутствует не только на Прайде, но и в повседневной жизни. Я бы очень хотела создать семью, родить ребенка, но понимаю, какой это риск в нашей стране. Я взрослый человек и уже научилась отвечать на вызовы, но меня мучает вопрос о том, как с огромной травлей, буллингом справится мой ребенок. И прихожу к выводу, что пока не готова к такому – не тут и не сейчас.

 

 

В ближайшие годы есть шанс переломить ситуацию?

 

Конечно, путем открытого диалога. Я искренне верю, что через пять лет в Одессе сможет состоятся Парад гордости или красочный карнавал, который станет туристической визиткой города. Возможен будет и гей-туризм, в котором нет ничего непристойного, он связан с личным и культурным досугом. Это огромные инвестиции, Одесса сможет получать их и тратить на свое развитие. Похожие процессы сегодня происходят в Тель-Авиве, Мюнхене и Нью-Йорке, где парады и карнавалы рассматриваются с точки зрения экономической целесообразности. Мне бы очень хотелось, чтоб Одесса строила экономику на туристическом разнообразии, а не на тяжелой промышленности или переработке отходов.

Похожие Теги: лгбт
Поделиться:

Похожие материалы