Document
30 гривен – это 30 гривен: о ночном приключении в одной из больниц Одессы

…Конечно, мне это не подходит! Что за вопросы? Кому вообще может это подойти? Это же 30 гривен! А 30 гривен – это 30 гривен! А тут на ровном месте, раз – и нет тридцаточки. Мое еврейское сердце заорало в грудной клетке от боли и негодования еще истошнее и пронзительнее, чем Тихон только что в этом же кабинете…


Побывал недавно на Слободке в детской областной. Тихон, сын друга, неудачно упал с какого-то заборчика в парке Шевченко, и всё. У взрослых обычно жизнь дает трещину, а у 10-летнего малыша кость дала трещину. Друг при этом не в городе, и вот он попросил меня свозить малого в больницу. 

Стояла душная, летняя южная ночь. Даже ровно полночь, если быть точнее. Полнолуние еще больше нагнетало особую атмосферу территории слободской больницы. Остро ощущалась нехватка торфяных болот английского захолустья, где «силы зла начинают властвовать безраздельно» в это время суток. Впрочем, со времен Конан Дойла мир немного изменился, теперь силы зла давно уж «властвуют безраздельно» 24/7. 

 

Проходим весь здравоохранительный круг ада – хирург, рентген, гипс, вот это вот все. Понимаю, что совсем нет мелких купюр, надо бы разбить соточку. Захожу в аптеку, беру из неработающего холодильника теплую воду за 17 гривен, протягиваю сотку. Сдачи, конечно, нет. Воды и мелочи, соответственно, тоже.

 

Проходим в процедурную накладывать гипс, откуда меня тут же просят удалиться. Все происходит довольно болезненно, Тихон орет на всю Слободку. Максимально сопереживаю ребенку, застыв в беззвучной эмпатии, пока меня не зовут из кабинета. 

 

- Папа, заходите!

 

- Он не папа!

 

- Сам ты, Тихон, не папа, а я уже дважды папа между прочим, – нотки обиды приглушить равнодушной интонацией получилось у меня не очень

 

- Так вы ему не папа? – это уже врач.

 

- Нет, я друг папы, папа сейчас не в городе.

 

- Ясно. В общем мы для гипса использовали свои бинты, надо их купить в аптеке, соседняя дверь.

 

- Хорошо, буду пытаться, – перед глазами снова промелькнула унизительная сцена в этой самой аптеке с несостоявшейся покупкой воды и беспомощно протянутой соткой. Живо себе представил, как я захожу туда же, беру бинт за те же условные 17 гривен, и снова пытаюсь всучить все те же неразменные 100 гривен.
 

Врач продолжала деловито накидывать варианты выбора дальнейших действий, выстраивая передо мной сад расходящихся тропок:

 

- Но можете просто дать деньги за бинты, и все.

 

- Отлично! Давайте так и сделаем! Сколько там с меня?

 

- 120 гривен.

 

Да, немного промахнулся с 17 гривнами, конечно, но кто не промахивается? Вон Берроуз тоже немного промахнулся однажды, в результате чего и убил свою жену выстрелом в лоб. Так что не вижу ничего плохого в толковом промахе.

 

- У вас будет сдача с 200 гривен?

 

- Вряд ли. Сейчас посмотрю.

 

Удаляется в подсобку. Быстро возвращается и снова ставит меня перед выбором:

 

- У меня есть сдача только 50 гривен. Если вам это не подходит, я вам напишу список в аптеку.

 

- Да, напишите, пожалуйста. 

 

«Если вам это не подходит»… Конечно, мне это не подходит! Что за вопросы? Кому вообще может это подойти? Это же 30 гривен! А 30 гривен – это 30 гривен! А тут на ровном месте, раз – и нет тридцаточки. Мое еврейское сердце заорало в грудной клетке от боли и негодования еще истошнее и пронзительнее, чем Тихон только что в этом же кабинете. Ведь генетическую память никуда не денешь. Исторически сложилось, что 30 серебряников обычно нам в карман идут, а тут все как-то наоборот получается. Меня ж потом призрак этой суммы всю жизнь преследовать будет, появляясь в те минуты, когда будет не хватать какой-то мелочи на что-то ненужное. Так и буду всегда помнить об этом, краснея и все глубже погружаясь в пучины стыда и осознания, что я подвел всю нацию. Даже не подвел, а откровенно предал. Иуда, неодобрительно покачиваясь на своей ветке, определенно не похлопал бы меня по плечу.
 

Мне протягивают список. Захожу в аптеку, протягиваю листик с подчеркнутым, но деланым безразличием, а сам значит уже вовсю развернул внутренний тотализатор со ставками – будет ли у нее сдача? Ведь ей что за воду надо было дать 80 грн с сотки, что за лекарства те же 80, только с двухсотки. Но тут противник делает действительно сильный и неожиданный ход:

 

- С вас 180 гривен.

 

- Сколько?

 

- 180.

 

- 180?

 

- Вот ваш список, здесь на 180 гривен.

 

- Однако, – Киса Воробьянинов во мне просыпался в те минуты, когда финансовые потери на ровном месте превышали сумму в 30 гривен.

 

- Или вы не все будете брать?

 

- Я, простите, ничего не буду брать.

 

- Хорошо.

 

Возвращаюсь в гипсовую.

 

- Ну что, купили?

 

- Нет. Концепция поменялась. Давайте все же сделаем, как вы изначально предлагали – я вам 200, а вы мне 50 сдачи.

 

- Ну давайте так.

 

Уходит в подсобку, возвращается.

 

- У меня нет 50 гривен. Давайте деньги, пойду в аптеку разменяю.

 

Через минуту она уже протягивала мои 50 гривен, с которыми я умудрился одновременно как потерять 30 гривен, так с другой стороны и сэкономить 30 гривен. Такой вот парадокс полтинника получился. 50 гривен Шредингера.

 

А с Тихоном все хорошо. Но кому это интересно, когда речь заходит о 30 гривнах?