Document
278 дней в заключении: интервью с одесским моряком Андреем Эйдером

Больше девяти месяцев одесские моряки провели в российском плену, а сейчас находятся на реабилитации в Военном госпитале Киева. Мы созвонились с Андреем Эйдером – самым молодым членом экипажа катера «Бердянск» и поговорили с ним об этих длинных днях в заключении.


7 сентября произошел масштабный обмен заключёнными между Киевом и Москвой. Действовал он по схеме «35 на 35». Вся страна наблюдала долгожданную встречу украинцев с родными. Встречать наших в аэропорту приехали близкие, родственники и друзья, а также президент, разные политики и масса СМИ. Среди освобождённых – 24 моряка, которых захватили в плен в Керченском проливе в ноябре 2018.

 

Во время инцидента в Керченском проливе россияне стреляли по экипажу катера «Бердянск», Андрей получил ранения. На флоте молодой моряк успел отслужить всего несколько месяцев. В июне 2018 года он окончил Одесский профессиональный лицей морского транспорта и подписал контракт. «Бердянск» стал его первым кораблем, а переход в Мариуполь — первым серьёзным рейсом. На вопросы о захвате катеров, как это все происходило, о моментах обстрела, о якобы предупреждениях российского флота украинских моряков, о самих подробностях и необходимости данного перехода украинскими моряками и на другие подобные вопросы, Андрей не ответил. Сказал, что не может это комментировать. Всем остальным делился искренне…

- Какое настроение сейчас? Чем занимаешься в госпитале?

 

- Настроение боевое. Прохожу сейчас лечение, а точнее реабилитацию в госпитале, постоянно бегаю по врачам. У меня было осколочное ранение в правое бедро и колено. А так всё хорошо, здоров. Я спокойно могу ходить. Но в ноге осталось два или три осколка, точно не помню. Они маленькие, находятся глубоко. Их доставать нет смысла, потому что они не беспокоят. Сейчас просто нужно реабилитироваться и заниматься спортом. Эти осколки уже останутся в ноге навсегда. 

 

- Куда ты попал сразу после захвата российскими военными? Куда перевели потом и какие были условия? Как к тебе относились?

 

- Изначально я находился в Москве в Матросской Тишине, это следственный изолятор №1. Был там на лечении. Относились они по-разному, кто как. В семье не без…но не будем это предложение употреблять. Встречаются разные люди. Некоторые относились свысока, некоторые с пониманием, некоторые на равных. После меня перевели в следственный изолятор №2 Лефортово. Там уже абсолютно все относились с уважением, говорили на вы и прочее. Так обращались со всеми моряками, к некоторым по имени отчеству даже. Я просто себя чувствовал слишком молодым для того, чтобы ко мне обращались не то чтобы на вы, а по имени отчеству. Камеры у меня были двойные, я все время был с каким-то соседом. Мы общались. Первый мой сосед был наркоман, второй взяточник, а третий мошенник. То есть, меня посадили к наркоману, и у меня было такое ощущение, что меня к наркоману приравняли. Но с этими сокамерниками я общался на равных, старался не затрагивать политические темы. Потому что это была бы абсолютно вечная дискуссия. Они пытались поговорить со мной на политические темы, но с такими людьми бесполезно разговаривать. Вообще к этой всей ситуации с захватом украинских моряков они относились по-разному: кто с осуждением, кто с пониманием. От темы войны на Донбассе и захвате Крыма я тоже уходил. 

 

- Ты считал обвинения российской стороны абсурдными и даже собирался побриться наголо в знак протеста… Поделись своей позицией по этому поводу.

 

- Да, я считал обвинения максимально неправильными. Потому что я военный, я защищаю свою страну. Как можно военного другой страны, который выполнял приказ, свою службу, свою обязанность, приравнивать к преступнику? Все-таки преступники – это те люди, которые своровали что-то, убили… Как можно военного приравнивать к какому-то вору или к ещё какому-либо человеку, который сделал что-либо противоправное?

 

В суде звучало обвинение – «незаконное пересечение границы группой лиц». Но это не соответствовало действительности. Например, если у меня сосед заберет часть моего огорода, а я попытаюсь пройти к какой-то яблони на своей территории, а он забрал у меня часть дорожки... И я пойду по этой же дорожке к своей же яблони. У меня просто нет другого пути. 

 

- Какое информационное поле тебя окружало в заключении? Читал какие-то новости или смотрел что-то? Слышал ли о том, как здесь борются за ваше возращение?

 

- Такую информацию я мог знать только из ток-шоу. У меня был телевизор, и я смотрел эти ток-шоу, когда они шли. Там я постоянно слышал, что мы преступники и нарушили границу, что мы шли с оружием и тому подобное. И это было как-то странно. Потому что, кто такие военные? Может на яхте какой-то белоснежной надо идти военным...я не знаю. Это же я слышал и в суде. Но я не видел ни в себе, ни в своих сослуживцах преступников. Мы люди, которые защищают родину, мы не можем быть преступниками.      

 

С близкими мог общаться только через адвоката и два раза мать на суде видел. Нам особо не получалось поговорить с кем-то из родных.

- Ты ещё достаточно юный, тебе всего лишь 20 лет. Но на днях ты успел сделать предложение своей девушке. Решился на такой шаг именно в заключении? Как это было?

 

- Пока я находился в плену, я полностью переосмыслил свою жизнь. И понял, что нужно это делать сейчас, зачем откладывать что-либо на потом. Также у меня изменились ценности. И по выходу из плена я решил сразу сделать предложение. Я хотел сделать это ещё сразу выйдя из самолета, но тогда не было возможности. Поэтому я сделал это в госпитале, когда она пришла ко мне в палату. Вместе мы уже три года. Колечко помогли купить волонтеры, отец их попросил, и они его приобрели. Она сказала да)

- Пока ты был в тюрьме, твоя мама публиковала на своей странице в Facebook твои стихи. Давно ли ты увлекаешься поэзией или это также заключение повлияло на тебя? 

 

- Тематика стихов была связана с заключением. Писать я их начал в тюрьме, до этого этим не занимался. Можно сказать, что каждый сходит с ума по-своему. Для меня это было неким моральным облегчением. Стихи свои не считал, но около 50-60 собралось. У меня есть тетрадь, там только нескольких штук не хватает, в той тетрадке, где я их писал. Я просто некоторые листы тогда вырвал, чтоб передать адвокатам. 

 

- Считал сколько дней находился в заключении? Возможно, вел календарь? 

 

- Да, я в календарике ежедневно в 12 часов вычёркивал один день из своей жизни. И я посчитал – 9 месяцев и 12 дней, вроде.

 

- Ты не терял веру в освобождение? Думал ли о том, как и когда это произойдет?  

 

- Я просто каждый день сидел и надеялся, что может быть сегодня, может быть сегодня… и так каждый день. По телевизору эта тема (тема освобождения - ред.) практически не затрагивалась, были только редкие упоминания. Часто приходилось смотреть полтора часа какого-то непонятного ток-шоу, которое напоминает клоунаду, чтобы услышать пару каких-то фраз, из которых я мог сделать для себя выводы. А потом об освобождении я услышал в 4 утра в субботу, 7 сентября. Меня разбудили и сказали: «Собирайте вещи». Моя первая мысль – наконец-то домой! Телефон свой получил уже когда сел в самолет. Когда шёл по трапу, глазами искал родных и увидел свою маму первой.   

 

- Была ли возможность общаться с другими моряками на протяжении этих 9 месяцев?

 

- Только когда ехали в автозаках в суд. Общались, если можно так сказать, взахлёб, пока находились рядом. Скучали друг по другу, по семье. Потому что мы тоже уже как семьей стали... Извините, тут такое дело, меня снова вызывают к врачу…

 

И Андрей ушёл. Но перед этим добавил, что море бросать не собирается, будет учиться на офицера, а пока с нетерпением ждёт возвращения домой.

 

А вот одно из стихотворений Андрея:

35. Пускай уже наступит утро
И выйдет солнце с тени облаков.
Пускай придёт пора проснуться
От этих ненавистных снов.
Уж слишком гадкое болото
Попалось в череде всех дней,
Как тонуть в нем неохотно,
А оно затягивает всё быстрей...
Ему противится и стар и мал.
Надеясь не встретить на своём веку.
В пути его никто не ожидал...
Не обойти - так сквозь пройду.
Всегда вперёд без задней мысли.
Без права просто обернуться.
Назад нельзя, назад ошибка,
И ей не суждено к нам прикоснуться.
Пусть ожиданье так себе забава.
Я верю, скоро торжество случится.
А нам всего лишь надо
Не в болоте находиться...